— По нынешним деньгам — на миллион двести пятьдесят тысяч.
— Ничего себе! — удивился шофер. — А как они в могилу попали, товарищ подполковник?
— Жена трактирщика спрятала от полиции в гроб к отравленному мужу. С гробом и закопали.
— Жена мужа отравила?
— Нет, она только спрятала бриллианты. Мышьяку подсыпал трактирный буфетчик, который вместе с Гайдамаковым ограбил купеческий обоз.
— А как раскрыли это дело?
— На досуге порасспрашивай Бирюкова, он все подробности знает, — сидящий на переднем сиденье подполковник обернулся к Антону. — Кстати, участковый Кротов хотел рассказать мне по телефону о каком-то колдовстве бабки Гайдамачихи. Не та ли самая это… трактирщица?
— В Березовке одна Гайдамачиха была, — ответил Антон.
— Елизавета Казимировна?
— Да.
— После судебного процесса, когда Гайдамакову оправдали, мы, помнится, устроили ее в интернат для престарелых…
— Она всего месяц там прожила. Затосковала по своей избушке, вернулась в Березовку и, насколько знаю, нынче в феврале умерла.
— Кротов говорит, перед смертью Гайдамакова двухэтажный особняк построила.
— Весной прошлого года на месте бывшего трактира начинала какую-то стройку, но, что из этого вышло, не знаю. Давно в Березовке не был.
— Надо почаще родителей проведывать. На днях отца твоего, Игната Матвеевича, в районном агропроме встречал. Жалуется, что ты совсем забыл стариков. Кстати, сколько лет он возглавляет Березовский колхоз?
— Больше сорока, как с фронта вернулся.
— Ого! Здоровьишко пока, значит, есть?
— Не жалуется. У нас еще дед Матвей жив. Нынче столетие будет отмечать.
— Вот геройский старик! Сильно сдал в последнее время?
— Не очень, как законсервировался, недослышит по-прежнему…
Дремавший судмедэксперт Борис Медников внезапно топнул ногой и суровым басом, будто скомандовал:
— Не перебивай, ядрено-корень!
Все удивленно посмотрели на него. Подполковник вопросительно вскинул брови:
— Что с тобой, Боря?
Медников приставил к правому уху ладонь:
— Я грю, чо гришь?..
Следователь Лимакин засмеялся:
— Мозги у доктора провернулись.
— Сам ты провернутый, — флегматично отпарировал судмедэксперт. — Бирюковского деда Матвея вспомнил. Ух, не любит старик, когда его перебивают в разговоре или шепотом с ним говорят. А еще запомнился мне в Березовке «смертный враг» Гайдамачихи — худенький такой мужичонка с оригинальным прозвищем «Кумбрык».
— Колхозный конюх?.. — глядя на Антона, с улыбкой спросил прокурор.
— Бывший, — уточнил Антон. — Теперь Иван Васильевич Торчков на пенсии.
— С чего ему такое прозвище дали?
— Любит рассказывать, о своем фронтовом командире кавалерийской бригады, но вместо «комбриг», у него получается «кумбрык». Да у Торчкова многие слова на свой манер: павильон — наполеон, универмаг — ермак, зоотехник — завтэхник, невыносимо — невозносимо…