Мама как-то рассказывала мне о том, что большинство образов, которые мы помним, проснувшись, приходят к нам в последние несколько секунд сна. Не знаю, так ли это, на самом деле, но мое пробуждение сопровождалось кучей самых разных мыслей и эмоций. Почему-то даже во сне я помнила о том, где нахожусь, и, вероятно, подсознательно пыталась найти выход из ситуации, в которую попала. Если я сплю, то, судя по всему, вторая Ана бодрствует. Или это уже не так? Меняется ли соотношения сна и яви после того, как одна из сторон перерезает связующую нить? Возможно, мы больше не оказываем друг на друга такого влияния. Что ж, это даже к лучшему — мне не хотелось бы зависеть от желания своего двойника вздремнуть после обеда. Да и моя прежняя жизнь не была такой уж безопасной — я уже давно самостоятельно передвигалась по городу, и мне было бы неприятно, если бы мои родители похоронили ненастоящую меня, сбитую машиной по причине внезапной сонливости. Как я смогу объяснить им свое воскрешение, когда, наконец, найду способ вернуться домой? Да, Ана поступила мудро, перекрыв канал. А вот трясти меня за плечи не нужно, а то как дам…
— Мам, еще минутку.
Распахнув глаза, я резко села на кровати и автоматически прикрылась одеялом, хотя, конечно, это было лишним — я спала, можно сказать, в полном облачении. Прямо передо мной маячила незнакомая физиономия, которая могла принадлежать как поразительно уродливой старухе, так и не менее отталкивающему старику. Одежда, которая была на этом неприятном существе, не проливала света на его половую принадлежность. Однако агрессии в его взгляде я не заметила и, протерев глаза, решила не демонстрировать собственную неосведомленность.
— Чего тебе? — проворчала я, подумав, что, скорее всего, это кто-нибудь из крестьян, или, возможно, слуга, и мне не стоило бояться.
Вместо ответа существо замахало руками, показывая на окно. Проследив за его взглядом, я заметила, что солнце уже стояло достаточно высоко. Ну, и что? Меня никто не предупреждал о том, что нужно вставать раньше.
— Да вижу, вижу, — отмахнулась я от настойчивого мычания. — Что случилось?
Незваный гость округлил глаза и открыл рот, и я с трудом сдержалась, чтобы не закричать от ужаса: у него не было языка! Стараясь подавить приступ тошноты, я отвела взгляд в сторону. Нужно было обо всем подробнее расспросить Агера, чтобы не оказаться в подобной ситуации. Стоило мне подумать о мальчике, как он появился на пороге моей комнаты — моментально оценив ситуацию, он с сочувствующим видом покачал головой и обратился ко мне: