И он показал пальцем свободной от объятий руки на Устюгова.
– Ядвига Владековна – в один голос тут же выпалили клерки – Она это! Мы тут не при чем, нам сказали – мы поехали.
– Так вас никто и не винит – совсем уж по-доброму сказал Ватутин – Вы люди-то подневольные, разве мы этого не понимаем? Да, Харитон Юрьевич?
– Несомненно – кивнул я, теперь окончательно убедившись в том, что от предложения этого надо отказываться.
Что бы не придумала Ядвига, как бы это красиво и заманчиво это не выглядело, добра от этого ждать точно не следует, по крайней мере – лично мне. Она меня ненавидит давно и прочно, так, как это умеют делать только польские женщины – до крошащихся от сжатия зубов, до красных пятен на скулах, до состояния «sama umrę ale i ten pies zdechnie». Причем причина этой ненависти от меня скрыта тайной. Нет, есть у меня кое-какие догадки, но догадки – не факты, их к делу не подошьешь.
– Да-да – закивал Вася с Марса, у которого явно все поджилки уже ходуном ходили. Трусоват был Вася бедный, как сказал бы Пушкин. Там, правда, был не Вася, а Ваня, но это не столь и важно. В наше время ни Вась, ни Вань в России уже почти и не встретишь. Вот Эдуардов, Рогволдов и Эмилей – полно. А Васи с Ванями закончились – Так и есть.
– Вот только Илья Павлович – он на слово никому не верит – расстроенно сказал Ватутин – Он в бумажки верит. Так что – пошли-ка, друзья в тот кабинет, который временно пустует, в ожидании нового хозяина, и там вы мне и опишете все, как было, начиная с самого начала. Кто сказал, что сказал, какие указания дал. Досконально, со всеми деталями. Понятно?
– Чего не понять? – оживились эти двое – Все ясно. Напишем, как не написать. Мы же тут ни при чем, нам сказали – мы поехали.
– Само собой – понимающе покивал Ватутин – Люди вы подневольные. Да, Харитон Юрьевич.
– Ну да – мне этих двоих жалко не было, не понравились они мне, особенно этот, Вася с Марса. Он мне напоминал огромную отъевшуюся на мертвечине крысу. И то, что с ними потом сделает Ядвига Владековна, меня совершенно не волновало. А она – сделает – Правильно.
– Вот только что с этим делать? – Устюгов снова протянул мне бумаги – Нам бы какое-то подтверждение, что вы отказались документы подписывать или позвоните нашему руководству, скажите им о своем решении. С нас же спросят.
– И кто вместо вас главным тогда будет? – поддержал его Марсов – Не может быть учреждения без руководителя.
– Руководитель есть – успокоил его я – У нас тут директор наличествует, Артем Сергеевич.
Про то, что вышеупомянутый Артем Сергеевич трезвым бывает от силы первые два часа рабочего дня, я говорить не стал. Зачем им эти подробности? Хотя так-то он мужик лютый, в прошлом тяжелоатлет, и один из тех, кто закладывал первые кирпичи в устои существования спортивной редакции, еще в то время, когда я в школу бегал. Если Мамонт был просто Мамонт, то это был мастодонт. Внешне он и на самом деле напоминал титанов мезозоя.