Серафима отошла от зеркала и презрительно огляделась. Ее раздражала скудность окружающего мира – квартира обшарпана, нет эстетики и красоты. Она достойна, чтобы последние дни прошли в красивых интерьерах, среди прекрасных вещей и природных красот. А было все донельзя убого – съемная однокомнатная квартира, унылый промышленный пейзаж за окнами. Это ее как-то обижало и удручало. Но ненадолго. Потому что впереди был их триумф – ядерная смерть!
Да, Марид всегда надеялся выбраться из этой передряги живым. А она не надеется… Может, и могла бы, но не хочет!
Это деяние должно стать последним у них. Ярким завершением их яркой жизни. И Мариду тоже не нужно будет после этого жить. Обыденная жизнь и мелкие деяния сведут на нет красоту этой вершины их совместного творчества. А этого она допустить не должна.
Да, они умрут. Умрут оба. Она заберет его в расцвете величия и славы!
Черт возьми, а ведь это у нее не предчувствие смерти. Это планирование смерти. Красивой. Которая явится шагом в вечность…
Решение созрело – они умрут оба. Оно зрело давно, но сейчас оформилось в чувствах и словах.
И в ее душе вдруг все запело. Она вдруг четко осознала то, что хотела с детства, – умереть!
И она умрет красиво!
Повеселев, она приосанилась. Пора идти. У нее сегодня еще много дел.
Серафима Коваль поправила перед зеркалом прическу, пригладив жиденькие волосы. Застегнула легкую джинсовую куртку. Подкрасила губы фиолетовой помадой. Проверила, на месте ли в сумочке верный «браунинг». Улыбнулась своему отражению.
– Пора.
Она повесила на плечо зеленую дорогущую сумку из крокодиловой кожи. С усилием повернула язычок вечно заедающего дверного замка. Толкнула дверь. Шагнула за порог.
И свет померк в ее глазах, а дыхание перехватило.
Она получила сильнейший удар кулаком в живот и упала бы на пол, если бы ее не поддержали стальные мужские руки.
– Ну что, добегалась, сучка, – услышала она заглушенный ее болью грубый мужской голос.
Ее взяли за руки и потащили по лестнице вниз.
«Не успела, – в отчаянии подумала Серафима. – Совсем немного не успела».
Робин водил машину виртуозно – даже лучше отчаянного лихача Мамонта. У него были идеальные координация движений, ощущение дистанции, габаритов и чутье. Он мог бы стать великим гонщиком, если бы не стал снайпером.
Я дал ему приказ – гнать быстрее. От мерно капающих и стекающих в вечность секунд сейчас зависело очень многое.
Бандиты выехали за Серафимой Коваль. Если они опередят нас и возьмут подручную Марида, мы ее никогда не увидим. Ниточка оборвется. А мы не могли этого позволить. Это понимал я, это понимал и Робин. Поэтому он гнал как сумасшедший.