– Мууу, – только и промычал в ответ Кукан. Он, конечно, высказался бы, кабы дали. И насадил бы этих уродов на перо… Опять-таки, если бы дали… Если бы дали…
Как-то все быстро произошло. Налет спецназа. Маски-шоу. Крики «полиция». Колпак на голову. И эта машина…
Автомобиль остановился. Железные руки подхватили Кукана, выволокли из салона. Поставили на ноги. Увесистым пинком ему было придано ускорение.
Конвоиры куда-то повели его. Придержали на ступенях, чтобы он не загремел вниз. Потом усадили на табуретку. Отстегнули один браслет наручников, но только чтобы вскоре защелкнуть его, приковав то ли к скобе, то ли к батарее – пленный не видел.
Жесткие пальцы приподняли колпак и сорвали с губ скотч так грубо, что пленный вскрикнул.
– Колпак бы хоть сняли, – произнес Кукан, которому вернули дар речи. – Дышать невозможно.
– Незачем, – сказал стоявший напротив него человек. – Меньше видишь – дольше живешь.
– Ладно, уговорили. – Всегда в арсенале средств Кукана главным его орудием был длинный язык и способность к дипломатии, чем он собирался воспользоваться и в этот раз. Поэтому решил провести пристрелку и выяснить ситуацию. – И чего надо?
– Помочь ты нам должен, Кукан, – произнес невидимый собеседник.
Кукан не знал, что перед ним оперативники «НК», которым спецназовцы передали запрошенную тушку, даже не спрашивая – зачем. И что разговор проходит в надежном укромном подвале, предоставленном местными чекистами.
– Всем, кому я должен, давно простил, – хмыкнул Кукан. – А если базар нужен – то подъехали бы как пацаны. Порешали вопросы. А то сразу гоблинов посылать… Вы кто по жизни, менты?
В ответ послышался смешок.
– Ну так времена перепутали, – продолжал заливаться соловьем Кукан. – Такой беспредел ни ментам, ни ФСБ с рук не сойдет. На глазах у всех меня похитили.
– Ты не стесняйся, продолжай, – хмыкнул Шатун, пристроившийся на табурете напротив пленного. – Выговорись.
– Ну, в общем, вы напросились на хороший разбор… Лучше выпустите меня. Разойдемся. И забудем друг о друге…
Что-то Кукан хотел еще сказать, но получил от стоявшего рядом с ним Мамонта такой удар ладонью по голове, что чуть челюсть на пол не вывалилась.
– Теперь слушай, Кукан, – равнодушно, без угрозы, просто описывая положение вещей, объявил Шатун. – Ты баклан местный, а мы терминаторы. Раздавить тебя как клопа – нам две секунды. И ради своего здоровья и жизни ты должен говорить, когда тебя спрашивают. И молчать, когда приказывают.
– Да я…
Договорить Кукан не успел и получил еще одну смачную плюху. И благоразумно заткнулся. Он ощутил себя совершенно беспомощным, выбитым из своей колеи. В жизни ему приходилось заниматься чем угодно – бандитизмом, вымогательством, разводиловом, разборками. Но он всегда вращался в определенной сфере привычных отношений – знал, как общаться с полицаями, бизнесменами, братвой. А сейчас он не знал ничего. И был никем.