– Странно, – сказал он тихо, – но вы – идеальный донор для обоих пациентов.
Чтобы не злить понапрасну усталого доктора, Надя поднялась с дивана и сказала:
– Не торопитесь принимать решение. Подумайте о моем предложении.
– А мне и думать нечего, – ответил доктор. – Я никогда на такое не пойду. Поймите, вы не солнышко и всех не обогреете.
– Но две жизни я спасти могла бы.
– Вы думаете, что мне не жалко умирающих? Что я стал здесь сухарем? Да каждая жизнь – единственная. Но есть случаи, когда мы не можем помочь, несмотря на все наши старания и профессионализм. Забудьте о своей бредовой идее. Извините, я устал и мне пора сдавать смену.
Надя подошла к двери и остановилась.
– Подумайте еще раз о моем предложении, – попросила она и вышла из кабинета.
Она прошлась по коридору и не заметила, как оказалась у окошка в палату Юры. Возле него стояла мать мальчика. Она поздоровалась, и Надя увидела, как осунулось и посерело ее лицо за последние несколько дней.
– Ну как он? – спросила Надя, заглянув в окошко.
– Плохо, – тихо сказала женщина. – Счет пошел на часы.
– Почему же меня, простите, нас не оперируют?
– Сказали, что вас оперировать еще рано.
– И мне так доктор ответил. Не переживайте так, – произнесла Надя, пытаясь хоть как-то утешить убитую горем женщину. – Еще не все потеряно.
– Хотелось бы верить, но, наверное, это конец, – сказала женщина, и по ее щекам двумя тоненькими ручейками потекли слезы. – Почему мир так несправедлив? Дети должны жить дольше, чем родители. Так ведь?
– Вы правы. И так и будет, – сказала Надя и обняла женщину за плечи.
Ночью Надя спала плохо. Она все думала о Юре и Яне. Женщине не давали покоя мысли о том, что она приняла неправильное решение. Надо было не торопиться подписывать бумаги, и тогда она смогла бы спасти Яну. Девушка показалась ей такой близкой, что сразу же захотелось ей чем-то помочь. А Юра? Что будет с ним, если она откажется отдать ему свой орган? Надя не могла даже представить, как перенесет смерть единственного сына мать Юры… Но и Яне необходимо помочь. Пусть ищут донора, а Надя попросит Вениамина дать ей недостающую сумму. Она никак не сможет обратиться к нему сейчас, только после операции… Впрочем, если все пойдет по плану, деньги, полученные от родителей Юры, она отдаст Яне, а свою реабилитацию попросит оплатить Вениамина. Тогда уже можно будет во всем ему сознаться.
Надя подумала о муже. Он, наверное, теряется в догадках, куда она пропала. Возможно, он решил, что Надя кого-то себе нашла и уехала от него. Но это как-то мало ее волновало. Надя вдруг поняла, что совершенно не скучает по мужу. Они столько лет прожили вместе, бок о бок, но он так и не стал ей по-настоящему близким. Почему? Почему она когда-то не могла прожить и минуты, не думая о своем любимом человеке, а теперь только иногда вспоминает о Вене? Не сработал принцип «стерпится-слюбится»? Конечно, Надя была безгранично благодарна мужу за то, что он ее спас, но чувства… Они так и не пришли с годами. Были только привычка и чувство благодарности. Надя подумала, что, получив деньги за почку, могла бы уехать куда-нибудь и начать новую жизнь, но она не сможет так поступить – ни с Вениамином, ни с Яной. Это будет нечестно, подло… Почему в голову именно сейчас лезут такие мысли? И где она могла видеть Яну? У Нади была отличная зрительная память, и она не могла ошибиться. Глаза этой девушки были ей знакомы. Но почему?