* * *
Томпсон проснулся, стоило лишь дотронуться ему до плеча. Он всегда так чутко спит?
Он молча открыл глаза. Отец Игнасио прижал палец к губам и попятился.
Лишь отойдя подальше, отец Игнасио оглянулся – люди спали, закутавшись в одеяла, каждый сам по себе… Он присел на песок, и Томпсон сел рядом с ним.
Томпсон молчал. Волны все набегали и набегали на берег, и теперь было видно, что они чуть заметно светятся. Вдалеке черной глухой стеной высился лес.
Отец Игнасио кашлянул, пошевелился и лишь потом негромко проговорил:
– Вам по душе то, что тут происходит, Томпсон?
Охотник повернул голову и внимательно поглядел на него. Глаза его сейчас казались черными.
– Положим, нет, – наконец проговорил он, – что с того? Уж такая у меня работа. Я всякого навидался. Мало что меня способно напугать в этом мире, святой отец.
– А в том?
Охотник вновь замолчал. Какое-то время он сидел, тыча в песок щепочкой, потом сказал:
– Верно. Паршивое место. Черное колдовство, все такое. Не для белого человека. Мы к такому непривычны, вот в чем дело. Какой-нибудь их нгомбо, из самых сильных, может, и одолел бы его, но, скорее всего, он просто посоветовал бы убираться отсюда – и чем быстрей, тем лучше. И сам бы смылся первым.
– Томпсон, – сказал отец Игнасио, – пока Аттертону кажется, что он может добраться до города, он не уйдет.
– Похоже на то. Он свихнулся на этом городе, вот что я вам скажу.
– Да, потому что у него остается надежда, пока…
Он запнулся.
– Да? – услужливо подсказал Томпсон.
– Пока жив этот юноша. Арчи.
Вот все и сказано. Отец Игнасио чувствовал облегчение и звенящую пустоту.
Томпсон вновь надолго замолк. Потом сказал:
– Вот, значит, к чему вы клоните. Значит, я должен прикончить его, так? Почему я?
– Я старик.
– Чтобы выстрелить в человека, не нужно быть молодым и сильным.
– Карабин у вас.
– Нет, постойте! Если бы вы решились прикончить парня, вы бы просто взяли у меня карабин, не спрашивая, и сделали свое дело. А вы будите меня, заводите тут разговор.
– Я…
– Теперь дайте мне сказать. Хотите остаться чистеньким? Не губить свою бессмертную душу? Хотите, чтобы я сделал за вас черную работу? Убил человека?
– Он не человек, – сказал отец Игнасио, – больше – нет.
– Можете это доказать?
– Каких доказательств вы требуете? Он сросся с этой тварью. С этим демоном. Понимаете?
– Нет. Пока что малый не сделал ничего плохого. Ни вам, никому другому. Ни мне. Хотите его убить? Валяйте. Дело ваше. Но не впутывайте в это меня.
– По крайней мере, не мешайте мне, – отец Игнасио медленно поднялся. В голове гудело – видно вновь будет приступ, подумал он.