– Не могу вам этого обещать, – Томпсон оскалился. – Он, по крайней мере, не сумасшедший. Если кто здесь и сумасшедший, то не он. Аттертон – вот кто полный псих. Почему бы вам не пристрелить Аттертона, святой отец?
– Изыди, – сказал отец Игнасио и побрел к погасшему костру, слыша, как в спину ему смеется Томпсон.
* * *
Элейна плакала, прижимая к губам тонкую руку. Отец Игнасио видел, как трясутся ее плечи.
Что-то творилось там, за белыми скалами, – точно пущенный по воде плоский камень, странно отчетливо отражаясь от поверхности, до них доносились звуки – тонкий, режущий уши визг, странное липкое чавканье. Потом все стихло. Мэри, ухватив его за рукав, выглядывала из-за спины, ее расширенные глаза, казалось, вбирают в себя блестящую гладь озера.
– Вот он, отец Игнасио, – прошептала она, обдав его ухо горячим дыханием, – вот он…
Солнце отражалось от поверхности воды – сотни и сотни жидких зеркал, и оттого отец Игнасио никак не мог разглядеть, кто идет им навстречу. Лишь когда черная точка превратилась в человека и человек стал выбираться на берег, он узнал Арчи.
Без привычного одеяла на плечах, мокрая рубаха липнет к плоской юношеской груди.
– Элейна! – крикнул он радостно, и его голос звенел в столбе ослепительных радужных брызг. – Элейна!
И остановился, словно наткнувшись на ее слепой взгляд.
– Элейна? – неуверенно произнес он.
– Ненавижу тебя! – она всхлипнула, отвернулась и бросилась прочь.
Радостная улыбка исчезла с лица юноши, он словно выцвел и сгорбился. Мэри нерешительно подошла к нему, заглядывая в глаза, но он словно ее не заметил. Зато, уставившись на неподвижно стоящего рядом отца Игнасио, жалобно спросил:
– Почему так? Он же сам хотел. Я что, не должен был соглашаться? Освободиться?
– Отдав своего демона другому человеку?
– Но он же сам хотел, – механически повторил Арчи. – Он теперь там, куда так мечтал попасть. В затерянном городе. В древнем храме. Послушайте, отец Игнасио, я не хотел этого говорить, раз уж он не мог увидеть своими глазами, но там и впрямь нечто удивительное. Нечто потрясающее. Я видел.
Видел? Он видел то, чего хотел дагор, и Аттертон сейчас увидит то, что покажет ему дагор. И как проверишь, кто прав, если человеку без дагора путь туда заказан? Странно, однако, что дагор так легко отпустил его. Или ему все равно, на ком сидеть?
– Что он там делает? – спросил отец Игнасио.
– Исследует город, конечно, – сказал юноша, – у него блокнот, и он делает зарисовки, и копирует надписи на стенах, и еще… отец Игнасио, я вас умоляю, поговорите с Элейной. Она сердится на меня…