Почему-то мне запомнилось, что он сделал укол, и я решил показать свою осведомленность.
Зоя Борисовна и вообще нетерпима к разного рода приблизительности, а уж в таких случаях особенно.
– Нет, – сказала она твердо, – он велел положить грелку к ногам.
Из разговоров. Ираклий
АЛ: Если есть герои, то и антигерои должны быть…
ЗТ: Как ни тяжко это говорить, но антигероем был Ираклий Андроников. Ираклий работал в детской редакции у Маршака. В «Чижиках» и «Ежиках», по его выражению. Редакция располагалась в Доме книги, и он заходил к нам по два-три раза в день. Мне всегда казалось, что он немного влюблен в маму.
Заглянет на минутку, буквально на пороге что-то изобразит, расскажет последний анекдот. Мы с Колькой его обожали. Бывало, еще открываем дверь, а уже заранее хохочем… Помню, показывал нам Димку Эйхенбаума. Будто бы тот смотрится в зеркало и спрашивает Бориса Михайловича: «Папа, где брить?». У Димки тогда появилось что-то вроде бородки… Еще Ираклий нас учил музыке. Человек он был удивительно музыкальный.
Андроникова обожал Алексей Николаевич Толстой. Ираклий был при нем вроде как шут гороховый… Когда Толстой скучал или хотел кого-то развлечь, то звонил и говорил: «Приходи, дам обедать». А Ираклий был полунищий, мальчишка, денег вечно не хватало, так что эти обеды для него были не лишние. К тому же престиж. Он сидел за одним столом с Качаловым, Фединым, Соколовым-Микитовым. И когда Ираклий, женившись, переселился в Москву, Толстой о нем не забывал.
Был такой случай. Идут первые выборы в Верховный совет. Утром звонит Толстой со своим традиционным: «Приходи, дам обедать». Ослушаться невозможно. Ираклий приезжает, а после обеда Толстой говорит: «Мы едем в Ярославль. Меня там выбирают». «Я не могу, – отвечает Андроников, – мне необходимо то-то и то-то». – «Ираклий, будет много радостей и веселья», – обрывает его Алексей Николаевич, – поехали». Он его буквально силой посадил в машину, они отправились на вокзал, а оттуда в Ярославль. Собрание происходило в огромном зале. Выступает какая-то училка, рассказывает биографию будущего депутата. Толстой слушает-слушает и не выдерживает: «Что вы можете знать о моей жизни! Ираклий, изобрази!» Ираклий стал показывать свой знаменитый номер: «Гости у Толстого». Тот самый, где Толстой разговаривает так: «Федин, не пяль свою букву» или «Соколов-Микитов, курицу надо есть вилкой, это тебе не медвежатина»… Публика, которой предстояло голосовать за своего кандидата, сидела ошарашенная. Засмеяться вроде ситуация не позволяет. Все-таки такое важное собрание. Хохотал, причем в голос, один Алексей Николаевич. Конечно, он смеялся и над тем, как его показывает Андроников, и над самим Андрониковым, которому было в этот момент немного не по себе.