Я перевела взгляд с одного на другого. Де Риньи сделал то же самое, но закончил на мне, хмыкнув, когда заметил недоумение, которое я не посчитала нужным скрыть. Утром равнодушное «ты», теперь – «вы». И это после нескольких часов, в течение которых на все вопросы дворецкого герцог отделывался коротким «да» или «нет».
– Его светлость узнал, что господин Дорсэ был другом его отца. Выгоревший во время прорыва маг.
– Что? – вскинулась я, только теперь осознав до конца, с кем меня свела судьба. Знавший мою матушку, выгоревший во время прорыва маг, которого звали Марком!
Память – она странная. Ты можешь не помнить, потому что это было слишком давно, а через мгновение картинка перед твоими глазами настолько ясная, что все кажется происшедшим лишь вчера.
И не важно, что тогда тебе не было и пяти…
– Я хочу кису! – топнув ножкой в украшенном бантиком башмачке, требовательно произнесла похожая на куклу девчушка. И показала пальцем на лежавшую на толстой ветке пятнистую кошку.
Любимица графини де Ланье, гепард Тасла.
– Эта киса кушает маленьких непослушных девочек, – едва не срываясь на смех, но вполне серьезно произнес державший ее за руку мужчина.
– Я хочу кису! – словно не слыша, повторила малышка, глядя на своего спутника так, что он, больше не сказав ни слова, отпустил крошечную ручку, снял камзол и направился к дереву…
Марк…
В то лето он приезжал в замок отца в последний раз. Не знаю, что случилось потом, но этого веселого, готового проказничать вместе с маленьким ребенком мужчину я больше не видела…
– Извините, – отвела я взгляд от Алекса, который продолжал наблюдать за мной. Зачем удовлетворил мое любопытство, спросить я не решилась.
– На сегодня стоит закончить, – не заметив заминки, вернулся к моему вопросу де Борей. – Мы и так проделали…
Дверь распахнулась резко, намекая, что сейчас не время для приличий.
– Ваша светлость! – Дорсэ не вошел – влетел в библиотеку. Посмотрел на меня.
– Что с ним?! – тут же кинулась я к Марку.
Ведь чувствовала!
– Вас – двое. – Дядя подошел, взяв нас за руки. – Я не смогу всегда быть рядом, но вы…
– Я ее никогда не оставлю! – твердо произнес брат.
– Я всегда его защищу, – сквозь слезы отозвалась я.
Родителей не было в живых уже десять дней, но как же этого мало, чтобы привыкнуть к самой мысли, что больше их никогда не увидишь…
– Ранен! Внизу…
Дорсэ еще что-то добавил, но я уже не слышала, проскользнув между ним и косяком. Выскочила в коридор. Как спускалась по лестнице, не запомнила, тут же бросившись к брату, которого только что внесли двое воинов. Положили на пол.