Вик разбудил Харрана – тот проспал прибытие завтрака. Потом Вик нашел глазами Миннигера. Тот лежал на земле в той же позе, в которой уснул вчера. Вика пробрала нервная дрожь. Потом он все-таки медленно поднялся на ноги. В голове у него гудело, лицо со стороны продырявленного меткой уха горело. Не обращая на это внимания, Вик побрел к Миннигеру. Он опустился на колени рядом со стариком, подавив стон боли – после вчерашнего подъема по лестницам его колени отказывались сгибаться. Вик тронул старика за плечо и слегка потряс его.
– Миннигер! – позвал он и тут заметил, как застыла рука старика. О нет! Он перевернул Миннигера на спину, и тот уставился в голубое утреннее небо невидящими глазами.
Вик чуть не закричал, когда понял, что случилось, глаза наполнились слезами – от печали и одновременно от осознания безнадежности своего положения.
– Вик? – окликнул его Харран, подходя ближе. – В чем дело? Что случилось?
– Миннигер, – прошептал Вик. – Он умер.
Харран опустился на колени рядом с Виком и посмотрел на старика.
– Он умер во сне, Вик. Это спокойная смерть, и здесь любой бы от такой не отказался.
– Я знаю, – ответил Вик. – Но он не хотел умирать. Он хотел вернуться к семье и делать лучшее вино из ягод разалистин.
Двеллеры по соседству пугливо попятились от покойника. Это опечалило Вика. В Рассветных Пустошах смерти не боялись. Никто не хотел умирать, конечно, но старикам и больным давали спокойно скончаться в своих постелях, в окружении людей, которые их любили. Друзья и родные разговаривали с умирающими даже тогда, когда те уже не могли отвечать.
Вик взял Миннигера за руку, вспоминая, как они с отцом держали деда за руку, пока того не оставили силы. Библиотекарь сжал холодную руку винодела, стараясь сморгнуть с глаз слезы. Он представил себе, каково было бы посидеть с Миннигером за столом, слушая истории, которых у того много накопилось за долгую жизнь, – и о разных событиях, и о встреченных им людях. Даже за то короткое время, что он знал Миннигера, Вик успел понять, как много ушло с его смертью.
– Если бы я знал… – прошептал он. – Клянусь, если бы я догадался, ты бы не умер в одиночестве на холодной земле, окруженный врагами…
– Вик, – тихо позвал Харран.
Вик покачал головой, запоминая лицо старика. Сегодня, когда все уснут, он нарисует в дневнике портрет Миннигера. Он молча обещал старику, что не забудет его. Если он вообще переживет все это, то узнает о Миннигере побольше и напомнит миру о жизни и о значении винодела.
Обещание это казалось сухим и пустым, но больше Вик ничего не мог дать Миннигеру. Резкий ветер, взлетевший на склон горы из гавани внизу, обжег его мокрые щеки ледяным холодом.