– Голубой – это прекрасный цвет для глаз, – тихо заметила она.
Джонатан удивленно заморгал. А потом медленно улыбнулся, и от этой улыбки у Томми задрожали колени.
– Я знаю, – сказал он.
Томми засмеялась, неожиданно беззаботно. Ощущение счастья быть рядом с ним стало острым, почти как боль.
Опять возникла пауза, во время которой Джонатан продолжал напряженно смотреть на нее.
– А как себя чувствует мать? – поинтересовалась она.
Джонатан молчал. И молчал так долго, что Томми начала беспокоиться.
– Они позвали викария.
О нет! Господи, нет! Только не его сестра. Только не Вайолет!
Томми почувствовала, как пол ушел из-под ног, ощутила настоящий ужас оттого, что такое случилось с тем, кого любил Джонатан.
Теперь она поняла, почему он не захотел произнести этого вслух. Это сделало бы все случившееся еще более реальным.
Подчиняясь непроизвольному порыву, Томми шагнула к нему.
– А он – Эверси. В смысле – викарий. Вернее, их кузен. Вот насколько они были уверены, что она умрет. Это было жутко, Томми. Правда, жутко.
Голос у Джонатана стал хриплым.
Сердце Томми упало.
– О, Джонатан. И она…
– Она выжила, – торопливо закончил он, решительно и твердо. Как будто чем решительнее и тверже он скажет об этом, тем быстрее все станет реальным. – На самом деле у нее все в порядке. Думаю, пройдет совсем немного времени, и она опять начнет донимать меня.
Томми с облегчением вздохнула.
– Ну слава богу!
– Да. Он явно имеет к этому прямое отношение.
У нее словно груз упал с плеч. Томми абсолютно не сомневалась, что смерть сестры для Джонатана оказалась бы сильнейшим ударом. И совершенно не понимала, как сама перенесла бы его боль.
И как так получилось, что за несколько недель его счастье стало неотделимой частью ее существа?
Опять повисло молчание.
– Ты должен присесть, Джонатан, – мягко предложила Томми. – Вид у тебя…
– Помятый? – Он слабо улыбнулся. – О да. Тяжелейшая работа – сидеть в компании мужчин с совершенно белыми лицами, ничего не делать, а только торговаться с Господом Богом, пока твоя сестра умирает в родах. Я в жизни не испытывал такого бессилия. – Последовал горький вздох.
– Никогда так не думай! – Она едва сдерживалась. – Если бы ты знал… Насколько важно, что ты есть. Насколько ты добр. Насколько нужен. Людям, которые любят тебя.
«Мне! Мне! Мне!» – Это Томми произнесла мысленно, но Джонатан словно услышал ее.
Они опять замолчали. И молчали долго, задумчиво разглядывая друг друга.
– Я не мог представить себе жизни без нее. Это просто невозможно, – как-то отрешенно сказал Джонатан.
По его тону Томми вдруг поняла, что может отнести его слова на свой счет.