Наши лица не изменились. В отличие от остальных.
Более того, в зале внезапно словно стало больше народу!
– Кто все эти люди? – спросила я у Лота.
– Приглядись внимательнее. Это иллюзии.
– Не может быть! – Я напрягла глаза и ахнула. Фигуры в платьях были наполовину прозрачны. Только реальные гости, полностью изменившие внешний вид, оставались настоящими. – А что за ночь Кровавой луны?
– Это старый языческий праздник почитателей Проклятых богов. Ты слышала легенду о Проклятых богах? – спросил Лот. Я молча кивнула.
– Ну вот, как ты знаешь, Светлые боги разделили Громтуманного Мужа и Яросветную Деву, навсегда заточив в человеческих телах, – напомнил парень. – И в ночь, когда Дева ударила себя ножом, чтобы выпустить магию и вернуть Мужа, ее кровь окрасила луну. И теперь каждый год двадцатого числа древосока луна меняет цвет на алый. А вся магия мира усиливается до предела.
– Почему я никогда не слышала о таком празднике?
– Потому что жрецы Светлых богов его отрицают, – пожал плечами Лот.
– А ты почему в курсе? – приподняла я бровь.
Парень загадочно улыбнулся.
– Я вообще много чего знаю.
И игриво подмигнул. Последнее время он стал гораздо более уверен в себе, и меня это радовало.
– Интересно, почему наши лица не изменились? – рассуждала я.
И тут на мой вопрос неожиданно ответила Шейна, стоявшая чуть позади:
– Потому что мы – преступники. Отбросы общества. И мы не можем принимать участия в празднике.
В ее голосе впервые преобладал не гнев, а обида. Похоже, ей очень хотелось быть сейчас среди гостей, в красивом платье… Может быть, даже рядом с Вайларом…
Я лично почувствовала радость от того, что ей это никогда не удастся.
– Мы можем только стоять здесь, как статуи, – добавила она с горечью.
И вдруг большинство свечей в зале погасло, оставив где-то под потолком несколько несчастных огненных точек. Люди разом ахнули. Но оркестр продолжил играть медленную приятную мелодию, и никто не возражал. Тени иллюзий мелькали между настоящих гостей, создавая некие полупрозрачные ширмы. В совокупности с мраком, опустившимся на зал, это создавало впечатление полной изолированности. Люди не видели друг друга, если не подходили на расстояние вытянутой руки.
– Я спущусь в зал, – прошептала я Лоту.
– Что? Стой здесь! Тебя накажут! А если ты наткнешься на господаря? – Мой друг был в ужасе. – Ты не просто попадешь в эргастул. Тебя казнят!
– Да брось, здесь же ничего не видно, – махнула я ему рукой и тихонько спустилась вниз с постамента.
Хватит быть трусихой. Я и так в тюрьме, чего мне еще страшиться? Смерти? Да уж, это действительно последняя грань, которая мне осталась. И я не собираюсь бояться еще и ее!