– Согласен с вами, товарищ Бережной, но мне всё равно как-то не по себе от такого лихого кавалерийского наскока. И кроме того, у вас крайне мало живой силы, и это при, в общем-то, достаточном количестве бронетехники. Ведь этот ваш БМП-3, по нынешним временам, сравним с нашими средними танками... А в общем и превосходит тот же Т-34 по огневой мощи и многим другим характеристикам...
- Хотелось бы уточнить, товарищ генерал-лейтенант, – прервал Василевского Бережной. – Очень странно слышать "вы" и "мы". Вы нас за англичан каких-то держите или в самом деле, за белоэмигрантов? СССР – наша Родина, и воевать за неё мы будем насмерть. Единственно, с чем мы не согласны, так это с героическим забиванием гвоздей микроскопом и с заваливанием немецких пулемётов телами наших бойцов. Как вы уже заметили, пока у нас получается наоборот – заставить немецкое командование заваливать наши пулемёты телами своих солдат.
- Да уж! – решительным жестом Василевский заставил замолчать, собиравшегося что-то сказать майора ГБ Санаева. – Обескровить немецкие пехотные части – это у вас получается. Да и результаты десанта в Евпатории выше всяких похвал. Как представитель Ставки я могу принять ваше соединение под своё личное командование и обеспечить ваше взаимодействие с Крымским фронтом и Севастопольским оборонительным районом.
И, задумавшись, продолжил:
– Но, товарищ полковник, я весьма смутно представляю ваши боевые возможности, что, конечно же, затруднит управление вашими частями. И ещё одно... Политический вопрос тут тоже немаловажен. Вот вы говорите, что СССР – это ваша Родина, но в то же время, насколько нам стало известно, Советского Союза там у вас уже нет, а есть какая-то Российская Федерация. Причём не Советская, и не Социалистическая, с дореволюционной символикой. Вот и майор ГБ Санаев справедливо волнуется, не будет ли лекарство страшнее болезни.
- Понятно, – Бережной повернулся к своему начальнику штаба. – Николай Викторович, сколько у нас есть времени?
Подполковник Ильин, задумавшись, поднял глаза к потолку.
– Часа полтора, товарищ полковник, но это крайний срок...
- Хорошо! – Бережной вздохнул. – Итак, товарищ генерал-лейтенант, и вы, товарищ майор, садитесь и смотрите. Мы предвидели неизбежность такого разговора и поэтому подготовили для советского руководства специальный фильм.
Он повернулся к капитану Тамбовцеву.
– Александр Васильевич, у вас есть ровно один час и пятнадцать минут.
Тамбовцев поставил на стол мягкую матерчатую сумку и расстегнул застежку-молнию. На столе появился ещё один ноутбук.