Жаба была очень довольная тем, что мы забрали с её территории этот опасный предмет. Я не удержалась и спросила, почему он плохо пахнет? Оказалось, что она чувствует в неживых предметах их предназначение. Бомба плохо пахла в ментале, так как несла смерть живым организмам. Интересно, надо попробовать определять ментальный запах неживых предметов. Это может очень пригодиться. Буду, эдаким, ходячим детектором.
Когда мы наконец притащили ракету к штурмовику, то я, задыхаясь, задала вопрос:
— Аден, а зачем она нам? Разве мы сможем её использовать на моей «птице»?
— Сможем, я могу так настроить штатную систему, что в бою мы сможем использовать эту ракету, как последний шанс. У тебя осталось мало зарядов, даже с учётом найденных двух батарей, поэтому, надо использовать любую возможность. Это может спасти нам жизнь. Далее шли «танцы с бубнами» по затаскиванию опасного вооружения на борт штурмовика. Ведь, ракету нужно было не просто поднять на борт, но и правильно установить. Мы обливались потом и пыхтели, ругались и стонали. Если не видеть, чем мы занимались, то подумать можно было самое неприличное.
— Ну же, давай, толкай!
— Да, не лезет! Нужно ещё поднять!
— А ты раскачай: вперёд — назад.
— А-а-а …!
— У-у-у …!
— Я пытаюсь, только проход узкий, а ствол слишком толстый, калибр не подходящий.
— Подходящий, я же оборудовал свою таким.
Спустя два часа ругани и тяжёлой работы, мы, всё-таки, загнали ракету в направляющие и пропихнули на положенное место. От усталости свалились прямо там, где стояли. Я упала на Адена сверху, и мне было плевать, что он обо мне подумает. Меня сейчас и домкратом не поднять. Мы тяжело дышали. Не знаю, как ему, а мне было тепло и мягко. Вставать совершенно не хотелось. Аден тихонько обнял меня и шепнул на ухо:
— Так вот ты какая, Надин, настоящая…
— Я всегда настоящая, только не все это видят. — И, подняв голову, посмотрела с вызовом в его аметистовые глаза.
— Я был дураком, — сказал Аден, и, потянувшись ко мне, крепко поцеловал.
Как же давно меня так не целовали: нежно и страстно! Внизу живота резко скрутился тугой комок давно забытых ощущений, а едва восстановившееся дыхание, опять сбилось. Я отвечала с не меньшей страстью, обвивала его крепкую шею руками, трогала его уши. (Кстати, клыки совсем не мешали.) Уж не знаю, как далеко бы всё зашло, только, тут, начался ливень, переходящий в град, который быстренько привёл нас в чувство и заставил побыстрее убраться внутрь корабля.
Мы сидели, немного смущённые только что произошедшим, и думали каждый о своём и об одном и том же. Уже нельзя отрицать, что между нами есть чувства, сильные, противоречивые. Нас тянет друг к другу. Меня, так точно. Душа астерийца для меня пока потёмки: другая раса, другой менталитет. Вот где пригодились бы советы отца и леда Ториса. Я бы смогла разобраться, чем руководствуется Аден: физическим влечением, расчётом или влечением души.