Пятница, 26 сентября 2008 года
Мать
При виде фотографий Тейлора во Франции Доун просто рассвирепела. «В бешенстве», – так указала она свой статус в Фейсбуке в связи с главным фото в прессе, на котором Глен Тейлор с обнаженным торсом и в плавках полеживает себе в шезлонге, читая триллер «Книга мертвых»[30].
От столь дикой бестактности ей захотелось немедленно пойти и вытрясти из него правду. Эта мысль все утро не давала ей покоя. Раз за разом она мысленно проигрывала сцену, где вынуждает Тейлора пасть перед ней на колени и в слезах просить прощения. Она была настолько уверена, что это сработает, что позвонила Марку Перри в The Herald и потребовала устроить очную ставку между ней и похитителем.
– Я могла бы пойти к нему домой и посмотреть ему в глаза. Тогда он наверняка во всем признается, – говорила она, будучи на сильном подъеме от страха и волнения при перспективе встречи с человеком, укравшим ее ребенка.
Перри заколебался. И вовсе не от каких-то угрызений совести в связи с голословными обвинениями в адрес Тейлора – нет, слушая Доун, он в уме уже сочинял новые громкие заголовки, – просто ему хотелось, чтобы эта полная драматизма встреча была экслюзивным материалом, а крыльцо Тейлоров было теперь слишком публичным местом.
– Совсем не факт, что он вообще вам откроет, Доун, – заметил Перри. – И мы останемся как дураки стоять там, перед дверью. Устроить это надо там, где он не сможет скрыться. К примеру, на улице, где он нас не ожидает. Надо выяснить, когда у него очередная встреча с адвокатами, и там его подловить. Только это между нами, Доун.
Она поняла и никому больше об этом не сказала. Она знала, что мать непременно попытается ее отговорить. Мол, «он же подонок, Доун, и не станет ни в чем признаваться тебе на улице. Это только лишний раз тебя расстроит и унизит. Пусть им лучше занимаются в суде». Но Доун не хотелось внимать здравому смыслу. Она вообще не хотела слушать никаких советов. Она жаждала действий. Хоть каких-нибудь, ради Беллы.
Долго ждать не пришлось.
– Доун, вы не поверите, но встреча у него назначена на следующий четверг с самого утра – как раз в годовщину исчезновения Беллы, – сообщил ей по телефону Перри. – Это просто идеально.
Несколько секунд она вообще не способна была что-либо сказать. Ничего идеального в этой годовщине не было. Едва эта дата замаячила на горизонте, страшные сны стали вновь набирать силу. Она как будто переигрывала те дни, что предшествовали роковому второму октября: и походы по магазинам, и прогулки до садика и обратно, и просмотр с Беллой мультиков на DVD. Два года, проведенные без ее чудесной малышки, казались Доун целой жизнью.