Было семь или начало восьмого, когда Клос проснулся. Бреясь и одеваясь, он еще раз перебрал в уме все подробности плана, который через несколько минут намеревался осуществить.
Он нажал на ручку двери комнаты Ганны. Дверь открылась без труда.
— Это ты, Больдт? — услышал он ее голос. — Хорошо, что пришел. Ты не знаешь, вернулся ли Клос? Я что-то беспокоюсь о нем.
— Напрасно беспокоишься, — спокойно произнес он, остановившись возле ее кровати с пистолетом в руке.
Внезапное появление Клоса ошеломило ее. Она резко приподнялась, но потом без сил упала на подушку. Неверным движением руки она пыталась нащупать что-то в изголовье кровати. Клос быстро вырвал подушку из-под головы Ганны. Парабеллум лежал там, где он и предполагал. Клос с размаху бросил его под гардероб.
— Ты очень груб, Ганс, — усмехнувшись, сказала Ганна. — Жаль, что ты не был таким с самого начала. Люблю настоящих мужчин.
— Одевайся! — коротко бросил Клос.
— При тебе, — она еще на что-то надеялась, — не могу, я же все-таки женщина. Ты меня смущаешь, Ганс.
— Как хочешь, — ответил Клос, вынимая из кармана небольшой пистолет с глушителем.
Энергичным движением она сбросила с себя одеяло. И уже через минуту стояла около Клоса в том же самом платье, что и вчера, в легких босоножках.
— Накинь плащ, я возьму тебя под руку, а вот эту игрушку, — он показал на пистолет, — буду держать под плащом, точно около твоего сострадательного сердечка, обеспокоенного отсутствием Ганса Клоса. И тут же выстрелю, если только почувствую, что мое присутствие мешает тебе.
— Куда мы пойдем? — спросила Ганна.
— Ты все узнаешь, — ответил Клос.
Он полуобнял ее. Ганна почувствовала, как холодный металл прикоснулся к ней под плащом.
Так, вдвоем, они прошли через коридор и холл, никого не встретив, кроме портье и уборщицы.
— Куда меня ведешь?
— Почему ты хотела, чтобы те люди убили меня? — вместо ответа спросил Клос.
— У меня не было другого выхода. Ты едва не сорвал мне выполнение задания. Моя задача намного важнее, чем жизнь какого-то офицера абвера.
— А потом, — вставил Клос, — доложила бы полковнику Лангнеру, что я шпион, который изъял из тайника за портретом Фридриха Великого настоящий микрофильм с планами наших оборонительных укреплений?
— Да, по-видимому, я должна была это сделать, — ответила Ганна. — Наши шефы любят, когда государственные преступники несут заслуженную кару.
— Но ты же не предполагала, что я доверенное лицо Евы Фромм и изъял из тайника этот микрофильм! — спросил Клос.