Каждый из этих ангелов, которых вы видите на потолке, имеет свое имя. Покойный отец дал им имена и посвятил им стихи. Он был неплохой поэт и писал под псевдонимом - Хумаюн.
Абдулла-хан показал нам рукописную книгу в кожаном переплете.
- Это - стихи покойного. Вот этого ангела зовут Мелеки-хандан, то есть смеющийся ангел. Отец написал о нем вот это стихотворение.
И Абдулла-хан стал читать и переводить его нам:
"О, моя смеющаяся гурия!
Жизнь моя принадлежит тебе.
Отдай мне несчастному,
Эти улыбающиеся губы,
Похожие на раскрасневшуюся фисташку!
Возьми мою жизнь, дай мне другую!"
- А вот того ангела, - продолжал Абдулла-хан, - что над головой Нины-ханум, зовут Мелеки-наз, что значит ангел кокетства. Отец посвятил ему вот это стихотворение:
"О, мой ангел кокетства,
О, возлюбленная, покровительница сердец!
Что за удивительное кокетство.
Что украло бедное сердце мое?
Не приказывай грабить!
Приложи уста к моим устам!"
Абдулла-хан продолжал, показывая ангелов, давать разъяснения:
- Видите этого сонного ангела? Его зовут "Мелеки-хабалуд", что значит сонный ангел. О нем покойный отец писал:
"О, ангел, подыми свои сонные глаза на меня,
Чтобы я через них мог открыть двери моих желаний".
- А вот этого ангела мой покойный отец называл "Мелеки-Бадэ-пейма" ангел виночерпий. Видите, ангел держит в руке чашу и протягивает ее кому-то. Отец писал о нем:
"О, ангел, наполняющий чашу!
О, розоволикий наш виночерпий!
Дав чашу, требуй взамен сердце,
Все, что возможно, - нет слов для отказа".
- Последние дни свои покойный отец проводил в обществе этих ангелов. Теперь я вижу, насколько все это неприлично. Особенно стыдно мне делается, когда здесь бывают дамы. Но все это память покойного отца, и я не даю им портиться, расходуя большие деньги на их реставрацию.
Оставив нас одних, Абдулла-хан вышел из комнаты, но я не успел еще перевести Нине разговор Абдулла-хана, как он снова вошел с незнакомой молодой женщиной.
Одетая по последней парижской моде, она вполне могла бы сойти за француженку, если бы застенчивость не делала ее движения несколько неловкими, сдержанными. Зная о присутствии постороннего мужчины, она медленно шла за ханом, низко опустив голову. Взяв за руку, Абдулла-хан подвел ее к Нине.
- Познакомьтесь с моей супругой!
Молодая женщина протянула Нине руку и назвала себя:
- Сахба-ханум!
Потом, указывая на меня, Абдулла-хан, сказал:
- А это один из моих близких товарищей, самый уважаемый из наших гостей с Кавказа.
Молодая женщина нерешительно протянула мне руку и быстро вырвала ее из моей руки. Но и по этому мимолетному прикосновению к ее трепетным пальцам, унизанным кольцами, можно было судить о волнении молодой женщины, не знавшей общества.