— Я понимаю, Лариса, что не имею права надеяться на твою любовь, — сказала женщина. — Наши недруги сделали все возможное, чтобы отдалить тебя от меня. Но, думаю, выслушав меня, ты поймешь…
Она помолчала. Потянулась за длинной дамской сигаретой, затянулась несколько раз и продолжала:
— Твой отец был необыкновенным человеком. В шестидесятых годах он собрал группу единомышленников и отправился с ними на Алтай, чтобы посвятить свою жизнь развитию высокой духовности и впоследствии — преобразованию общества. Он мечтал нести людям свет высоких истин добра и мудрости.
Все это было сказано без тени улыбки и без всяких потуг на выражение каких-либо эмоций.
— Но не всех, кто был с нами рядом в ту пору, можно было назвать порядочными людьми. Нас предали, и все мы оказались в местах «не столь отдаленных». Дети, которые у нас родились в заключении, были отобраны и разосланы по разным детским домам. Даже выйдя на свободу, мы не могли претендовать на какую-либо информацию о них. Мы с твоим отцом, Лариса, неоднократно пытались узнать о твоей судьбе, но — безуспешно. И вот только совсем недавно, разыскав Ангелину…
Женщина неожиданно замолчала. Санников решил было, что ее «пробило» и она вот-вот расплачется наконец, осознав тот факт, что перед ней сидит родная дочь, которую она искала четверть века. Но ничего подобного не произошло.
Похоже, она просто-напросто закончила свой рассказ, и добавить к нему ей было нечего.
Лариса тоже словно в рот воды набрала. Костя сидел позади и не мог видеть выражения ее лица. А вдруг она сейчас плачет? Он бы и сам заплакал, пожалуй, если бы столько лет мечтал о встрече с матерью, а потом наткнулся на такого вот истукана, который говорит как машина: «Здравствуйте-я-ваша-мама».
Санников покрутился и так и этак, но лица Ларисы не увидел. Зато тут же услышал ее голос:
— А отец… Он жив?
— Да.
И — все. Хороший ответ. Ни прибавить ни убавить.
— Почему он не пришел? — спросила Лариса.
И по ее тону Костя понял, что холодность женщины заморозила и Ларису. Она тоже теперь говорила как робот: четко, ясно и… совсем непохоже на себя. Вдруг в стеклянных створках буфета Санников наткнулся на отражение Ларисы. Лицо у нее было странным. Она смотрела прямо перед собой, и взгляд ее, обычно такой живой, казался неподвижным.
— Он сейчас в другом городе. Но скоро приедет, — ответила женщина.
Возмущение Кости дошло до предела, и он решил вмешаться.
— Скажите, — спросил он, — простите, не знаю, как вас величать…
Лариса вздрогнула и обернулась к Косте. На лице ее была полная растерянность. Как будто он разбудил ее…