— Что это такое? — спросила Элин, явно убежденная, что я смогу ответить.
— Черт бы меня забрал, если знаю, — искренне признался я.
Посмотрел внимательней, безуспешно пытаясь разобраться в сложных
схемах. Модули, печатные схемы, десятки деталей, а посередине находился таинственный кусочек металла, который никак не поддавался объяснению, моему, по крайней мере.
Единственной вещью, имеющей для меня какой-то смысл, были две обыкновенные клеммы, размещенные с краю главной платы, на которой находилась медная табличка со знаками «+» и «-», а также ограничения тока: 110 вольт и 60 герц.
— Ток с таким напряжением и частотой применяют американцы, — заметил я. — В Англии мы используем 240 вольт и 50 герц. Здесь можем, пожалуй, допустить, что имеем дело с входными данными.
— Значит, это что-то сделано в Америке?
— Вероятней всего, в Америке, — поправил ее.
Источник тока отсутствовал, обе клеммы не были подсоединены, и поэтому прибор не работал. Можно поспорить, что он начнет действовать в соответствии со своим назначением, когда через клеммы пойдет ток напряжением 110 вольт и частотой 60 герц. Но в чем заключается его назначение, я понятия не имел.
Было в этом что-то очень уж замысловатое. Ученые-электронщики за короткое время добились в своей отрасли такого прогресса, что это маленькое чудо, легко умещающееся на ладони, могло оказаться компьютером неизвестного поколения, способным доказать, что е = мс>2, или наоборот, разрушить эту теорию.
Но это могла быть и машинка для охлаждения кофе, изготовленная для собственного употребления каким-нибудь мастером-золотые руки. Но все- таки то, что я держал в руках, не напоминало самоделку, а было примером высокой технологии, профессионализма, прошло длинный путь по тем производствам без окон, которые охраняют хмурые стражи с автоматами.
Подумав, я спросил:
— Ли Нордлингер по-прежнему работает на базе в Кеблавике?
— Да, я видела его две недели назад.
Я постучал пальцем по прибору.
— Он — единственный человек в Исландии, который может хоть что- нибудь сказать об этом приборе.
— Хочешь ему показать?
— Не знаю, — медленно ответил я. — Ли может определить, что это пропавшая собственность правительства США, и как офицер американского флота, по долгу службы может предпринять соответствующие шаги. А у меня нет желания отвечать на массу разных вопросов.
Я вернул прибор в коробочку, закрыл крышкой, залепил лентой.
— Сейчас, когда коробочка открыта, нет необходимости держать ее под бампером, — заметил я.
— Слушай! — вскрикнула Элин. — Это наш номер.
Я протянул руку и повернул регулятор громкости до отказа.