– Она в доме, с ней квартирная хозяйка. После вашего звонка я выслал сюда патрульную машину. Ребята приехали, а дом закрыт. Они хотели взломать дверь, но услышали крики. Кричала женщина, судя по голосу, пожилая. Евгения взяла ее в заложницы. Старушка умоляет не входить в дом, иначе все взлетит на воздух.
– Каким образом?
– Ребята говорят, что там бензином прет – за версту можно учуять. Похоже, она залила дом бензином и готова поджечь.
– Почему тогда хозяйка говорит, что все взлетит на воздух?
– Так они ж баллонами пользуются! На этой улице проводного газа нет. Готовят или на электроплите, или на баллонном газе. У соседей поспрашивал – говорят, у Пелагеи запас всегда есть, баллонов пять, не меньше. Подозреваемая удерживает хозяйку на ее половине дома.
– Какие у нее требования?
– Разговаривать только с вами – это раз. Еще она требует машину с полным баком бензина, две запасные канистры и полную свободу передвижения.
– Что собираетесь делать?
– А что нам остается? Вот собираемся просить вас вразумить эту мамзель. Полагаю, она вызвала вас, потому что больше никому не доверяет.
Я так не думала. Подозреваю, Евгения вызвала меня, потому что рассчитывает выбраться отсюда с моей помощью. Скорее всего, она считает меня виновницей всех своих несчастий. Неприязнь к Роману и Ильшату она перенесла на мою скромную персону.
Если бы ей удалось выскользнуть из дома до приезда полиции, она была бы уже далеко. А раз я помешала ее планам, значит, я автоматически стала врагом номер один. Тащить с собой престарелую квартирную хозяйку она не рискнет. Значит, роль новой заложницы отведена мне.
Что можно сделать в сложившихся обстоятельствах? Как нейтрализовать обезумевшего от страха человека? Слушать меня она наверняка не станет, сцена в гостинице не оставляла на этот счет никаких сомнений. Что ж, значит, нужно войти в дом и дальше действовать по обстановке. Не могу я сейчас развернуться и спокойно уйти, зная, что у нее в заложниках пожилой человек.
– Татьяна, вы в порядке? – донесся издалека голос следователя.
Оказывается, он давно мне что-то говорит, а я, занятая своими мыслями, не слушаю.
– Я говорил, что вы не обязаны туда идти. Не обязаны выполнять требования подозреваемой и помогать полиции. Но я вас прошу – как коллегу. Пелагея Ильинична, заложница, страдает сердечной недостаточностью. Плюс сахарный диабет. Долго она не протянет.
Эти слова решили дело. Жить с мыслью о том, что по моей вине погиб человек, я не смогу. И не важно, что эта вина будет очевидна только мне. Малодушием я никогда не страдала, не стану изменять своим привычкам и в этот раз.