Живот, куда он ударил, горел огнём. Она наводила холодную струю на место удара, и там успокаивалось, не так пульсировало. Руки тряслись. Слезы лились, или это была вода? Лена замирала, успокаивая боль холодом, мысли словно замирали вместе с ней и прятались.
Ей бы сейчас пару таблеток, но аптечка была в кухне. «Отца отправить из кухни не получится. Он не должен видеть, что со мной, иначе произойдёт убийство. Он не должен видеть».
От ледяной воды Лена совершенно окоченела, её сотрясала крупная дрожь. Она переключила воду на кипяток, не в силах больше терпеть холод. Кожа постепенно согревалась, а боль возвращалась.
Сорванный ноготь болел сильнее, чем губы и живот, она кое-как смогла замотать его подручными средствами, тряпки для мытья у них хранились в шкафчике. Лена пыталась вымыть, выковырять из-под ногтей кусочки кожи и кровь мерзавца, чтобы на ней не осталось ни грамма, ни молекулы этого существа. Отец ждал ее, а она никак не могла решиться выйти из безопасного места.
Сколько прошло времени, она не знала, но надо было выходить.
В кухне горел свет, и раздавалось мирное сопение. Отец, не дождавшись, уснул. Лена крадучись подошла к столу, взяла нож, погасила свет и пошаркала к себе в комнату.
Она зажгла свет, оставив дверь открытой настежь, проверила под кроватью, за портьерами, в шкафу.
Подонок исчез.
Дверь она закрыла на ключ. Подошла к кровати, стянула на пол простыню, наволочку с подушки, пододеяльник. Всё было испачкано в её и его крови. У неё хватило сил застелить постель покрывалом, сверху она уложила подушку и одеяло и легла. Одной рукой управляться было несподручно.
Боль, особенно в животе, пульсировала, возвращалась, губы и бедро болели не так сильно.
Ей нужен был лёд, но в кухню зайти не решилась, боялась нечаянно разбудить отца. .
Лена встала, открыла окно, спасибо, подоконники были широкими, соскребла весь снег, до которого дотянулась, скатала его в комок, обернула какой-то тканью из шкафа и легла, прикладывая попеременно к животу и губам, а палец засунула в сам комок.
Снег таял, промочил ей рубашку, стекал на кровать, но облегчал мучения. Она не выключила свет, не смогла остаться в темноте. Изредка впадала в дрему, но тут же в испуге открывала глаза.
Сон всё-таки сморил девушку.
Она проснулась по будильнику.
Кое-как сумела надеть джинсы и носки, сверху свитер, волосы не получилось заплести, свернула в бабушкин узел и заколола шпильками. Так сойдёт. Сегодня отработает, а завтра выходной, отлежится, напьётся таблеток.
Папе скажет, что сорвала ноготь, когда окно открывала. Зачем? Душно. Ей и сейчас не хватает воздуха, скорее бы на улицу. Только макияж наложить.