Кэтрин очень задели такие намеки.
– Я совершенно уверена, – отчеканила та, – что отец пообещал ровно столько, сколько мог себе позволить.
– Никто в этом не сомневается, милая моя Кэтрин, – поспешила с ответом Изабелла. – Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понять, что и гораздо меньший доход вполне меня удовлетворил бы. Вовсе не жажда денег слегка меня расстроила – я ненавижу деньги. Доведись нам заключить союз, имея только пятьдесят фунтов в год, и я уже была бы рада. Ах, моя Кэтрин, ты вновь меня разгадала. В сердце моем заноза: долгие, долгие, бесконечные два года должны пройти, прежде чем твой брат получит деньги.
– Да-да, милая Изабелла, – подхватила миссис Торп, – твое сердце у всех на виду. Ты ничего не скрываешь. Мне так понятна твоя нынешняя грусть. От такого честного признания мы все полюбим тебя еще крепче.
Возмущение Кэтрин начало ослабевать. Она осмелилась поверить, что лишь задержка свадьбы печалит Изабеллу, а когда после она встречала ее столь же радостной и дружелюбной, как и прежде, она и вовсе забыла о былых сомнениях. Вскоре вслед за письмом приехал сам Джеймс, которого приняли с предельным радушием и благодарностью.
Наступила шестая неделя пребывания Алленов в Бате – неделя, обещавшая стать последней, что, правда, некоторое время было под вопросом, не дававшим покоя бедной Кэтрин. Какой ужас, если ее знакомство с Тилни закончится так внезапно. Все ее счастье, похоже, может оказаться под угрозой, и ее роману придется остаться без продолжения, однако все складывалось не так уж плохо, когда было решено, что комнаты останутся за ними еще на пару недель. То, что принесут ей эти дополнительные две недели, кроме нечастых, но волнительных встреч с Генри Тилни, не особенно занимало мысли Кэтрин. Поскольку помолвка Джеймса показала ей, что может произойти, она все же один или два раза позволила себе задуматься над возможными последствиями, но сейчас заглянуть в будущее ей мешали ожидавшие ее встречи наедине; настоящее было теперь заключено в целых трех неделях, в течение которых она могла быть уверена в своем счастье, тогда как вся остальная ее жизнь представлялась такой далекой, что не вызывала в ней почти никакого интереса. Еще утром, когда только были улажены все вопросы, она заглянула к мисс Тилни и поведала ей о своих радостных чувствах. Тот день, пожалуй, стал самым решающим в ее жизни. Но едва она поделилась своей радостью по поводу откладывающегося отъезда мистера Аллена, как мисс Тилни сообщила ей о том, что ее отец только что решил уехать из Бата к концу следующей недели. Это был настоящий удар! По сравнению с такой новостью, неопределенность, терзавшая ее с утра, казалась теперь приятным спокойствием. От веселья Кэтрин и след простыл, и голосом, полным неподдельной тревоги, она тихо повторила последние слова мисс Тилни: