».
Маннергейм, как всегда, мешает правду с полуправдой и откровенным враньем. Действительно, Кейтель в течение августа дважды требовал от финнов проявить больше активности в наступлении на Ленинград. Маннергейм, однако, ответил твердым, но решительным отказом. Как финский командующий аргументировал свой ответ? «От Финляндии вы требуете слишком много. Мобилизовано полмиллиона человек, а наши потери уже превысили те, что были в зимней войне», – заявил он.
Собственно, в этом и кроется разгадка финской сдержанности. Маннергейм вовсе не хотел отправлять на верную смерть тысячи, если не десятки тысяч молодых парней – без танковой, авиационной и артиллерийской поддержки. Уровень потерь, вполне приемлемый для вермахта и РККА, был для маленькой Финляндии попросту недопустим. Маршал хотел предоставить немцам честь проливать кровь при штурме большевистской твердыни, которую русские явно будут защищать с фанатичным упорством. Если немцы добьются успеха – финны триумфально войдут в город с севера. Если не добьются – ложиться костьми ради прорыва северного рубежа обороны Ленинграда тем более бессмысленно. В своих мемуарах Маннергейм писал: «Сопротивляясь участию наших войск в наступлении на Ленинград, я исходил прежде всего из политических соображений, которые, по моему мнению, были весомее военных». Однако, судя по всему, в данном случае он изрядно лукавил. Если бы Маннергейм изначально не рассчитывал на немецкую победу, финнам не имело никакого смысла ввязываться в новую войну против СССР. Если же немецкая победа представлялась неминуемой, то «политические соображения» требовали бы как раз участия в немецком проекте. А вот военные соображения требовали поберечь армию, которая и так включала в себя практически всех мужчин призывного возраста, способных носить оружие. Возместить понесенные потери финнам было бы банально нечем, и это вынуждало к осторожности.
И все же финская армия попробовала Карельский укрепрайон на зуб. Всю первую неделю сентября шли тяжелые бои, пока финский командующий не отдал приказ о переходе к обороне. Тем не менее на некоторых участках (например, в районе Белоострова) бои продолжались. Отдельные укрепления несколько раз переходили из рук в руки. Один из ведущих российских историков Великой Отечественной войны Алексей Исаев пишет об этом следующее:
«Если у армии не было хотя бы грубой силы, укрепления становились непреодолимыми. Этот факт был хорошо продемонстрирован самими финнами, когда они вышли к советскому Карельскому УРу. Тяжелой артиллерии у финнов не было, и все сложилось симметрично декабрю 1939 г. Обойти Карельский УР летом невозможно, зимой – берега вокруг крутые, высокие и политые водой. Далеко обходить – отрываться от коммуникаций. Попытка штурма 29 октября 1941 г. привела к громадным потерям, а для финнов потери в несколько сот человек были очень ощутимыми. Маркку Палахарийю писал, что русские оборонялись очень жестко и наносили громадные потери своей артиллерией в момент любого движения на фронте. При этом заметим, что Карельский УР не был каким-то чудом техники, был построен в 1929–1933 гг., достраивался в 1933–1935 гг. и 1936–1937 гг. Модернизировался в 1933, 1934, 1938 гг. Только в отношении артиллерийского вооружения он был совершеннее линии Маннергейма, его составляли трехдюймовки на станках Дурляхера обр. 1904 г. Новейшие капонирные 76,2-мм „Л-17“ поставить не успели. К 1 сентября УР был дополнен капонирными и башенными установками с 45-мм пушками обр. 1932 г. Всего было дополнительно установлено 46 пушек. Эти силы и остановили финнов в 1941-м, и УР являлся ядром обороны Ленинграда с севера до 1944 г.».