Доминик мягко рассмеялся, но как-то немного снисходительно. Словно я неразумный ребенок, которому не понять далеко идущих замыслов взрослых.
— Эти, — сделал он особый акцент на слове, — остановят.
Затем, отметив мой недоверчивый, скептический взгляд, развеселился еще больше. Взяв меня под мышки, легко, будто я ничего не весила, вытащил из-под простыни, которой успела прикрыться, пока он беседовал по телефону, и посадил к себе на бедра. Я положила ему руки на грудь и заглянула в глаза:
— Я тебе точно не помешаю?
И опять было невероятно приятно ощущать, как под горячей смуглой кожей шелона перекатываются мощные мускулы, и под моими ладонями бьется сердце.
Его ладони скользнули по моей спине вниз и стиснули ягодицы.
— Чем, Рыжик?
Я заерзала: да неужели и вправду не понимает?
— Ну… ты меня еще не знаешь хорошо, а мы будем жить вместе в одном доме.
Теперь его руки заскользили вверх, зарылись в волосы у меня на затылке. Большими пальцами он погладил мои щеки.
— Ведь это серьезный, ответственный шаг и… — я запнулась, осознав смысл сказанного, щеки полыхнули жаром, и начала оправдываться: — Я имела в виду, что…
— Я понял, — улыбнулся явно мудривший мужчина, кажется, наслаждаясь моим замешательством.
Я опять заерзала, почувствовав между бедер его твердеющую плоть, и невольно задела грудью каменную грудь.
— Ты мне точно не помешаешь! — Глаза и вьюнки у шелона предательски вспыхнули. — И вообще, я не хочу отпускать тебя. Никогда.
— Ты точно одержимый, — нервно хихикнула я, почувствовав восставшую плоть, упершуюся между ног.
Доминик пожал плечами и, с нежностью целуя мое лицо, слегка царапая нежную кожу щетиной, хрипло прошептал:
— Я шелон, было бы глупо ожидать от меня чего-то другого.
— О да-а-а… прекрасная отговорка, — иронично протянула я. — Ой!
Ник игриво куснул меня за плечо, словно наказывая за недоверчивость, но затем предельно честно ответил, посмотрев мне прямо в глаза:
— Просто надоело, что мы с тобой уже который месяц вокруг да около ходим. Смотрим, облизываемся, ждем непонятно чего. А сейчас сам туман заставляет поторопиться с решениями.
Хотела возразить, что еще в сомнениях, что мне туман ничего не говорит и не заставляет, но хитрый туманник прекратил разговоры самым коварным образом: приподнял меня и вынудил принять его целиком и разом. Несмотря на легкую саднящую боль, стонала я от наслаждения. Точно одержимый!