Но на этот раз немецкие самолеты улетели окончательно. Видимо, посчитали, что колонна достаточно рассеяна, или же кончились бомбы, которые оставались у них после какого-нибудь другого объекта и которые они здесь походя сбросили.
Отделение младшего сержанта Курнимяэ гуськом вышло из кустарника и направилось туда, где командир взвода нетерпеливо топтался на шоссе. Они подошли одновременно с Яаном. Бойцы были в поту и возбуждены, но все находились при оружии. Все, кроме одного. Боец без винтовки был чернявым, тщедушным, словно подросток. Зато командир отделения Курнимяэ нес две винтовки — одна за плечами, другая в руке. Ринк критически оглядел его, но не сказал ни слова, повернулся к отделению спиной и с кислой миной стал наблюдать за бойцами, которые поодиночке тянулись из зарослей к дороге.
Курнимяэ поднес винтовку к лицу чернявого бойца и объяснял по-эстонски, очень медленно и раздельно выговаривая слова, словно это могло облегчить тому понимание незнакомого языка:
— Боец никогда не бросает оружия. Какой же ты боец без винтовки? Без винтовки ты просто пастух, и все. А если бы немец выбросил десант, что тогда? Ты чешешь с голыми руками, швыряешь винтовку куда попало — чем же ты немца встретишь, а?
Чернявый солдат виновато смотрел на него, моргал и кивал на каждую фразу Курнимяэ, будто он был совершенно согласен со всем сказанным.
— Без винтовки ты как навозный жук. Любой на тебя наступит и раздавит. Поэтому ты и должен беречь оружие, как душу свою бессмертную, понимаешь?
Младший сержант сплюнул. И тут же растер сорок шестым размером сапога, словно жука придавил. Смуглый солдат напряженно следил за каждым его движением и кивал, хотя на лице бойца отражалось лишь страстное желание понять командира. Понял он только то, что командир корит его за винтовку. Причина укора маячила прямо под носом у бойца; видимо, это помогло.
— На, бери, — Курнимяэ сунул ему наконец в руки винтовку. — И если я еще раз увижу, что ты ее бросаешь, пойдешь под трибунал!
Он глянул вокруг, увидел Яана и с явной радостью при виде знакомого человека, способного понять его, пояснил:
— Вообще-то Атабай — парень жилистый, но тут отпраздновал труса. А где он там в своей пустыне взрывы слышал? Ничего, через месяц боец будет что надо, я из него сделаю человека, любо-дорого будет поглядеть. Сделаю, Атабай?
Смуглый боец посмотрел на младшего сержанта своими большими, казалось, удивленными и грустными глазами, понял, что у него что-то спрашивают, кивнул и сказал:
— Что надо!
— Во, уразумел! — победно воскликнул Курнимяэ.