— Видимо, ты плохо слушала, — строго сказал мужчина, отставляя пепельницу, — то, что я говорю, не обсуждается.
— Даже если…
— Всегда. Мне стоит повторить это еще раз специально для тебя, Лессон?
Мое «быть предельно вежливой, доброжелательной, тактичной и любезной» дало солидную трещину.
— Но, послушайте, я ведь не студентка и не…
— Второй день здесь, и уже пытаешься пустить коготки? Я же сказал: без истерик.
— Мои исследования…
— Катись с ними к дьяволу. Так понятно? — этому человеку было глубоко плевать на все мои стремления и мечты, он топтал их с удовольствием. — Твоя работа сейчас заключается в том, чтобы я был доволен качеством кофе и тем выражением лица, с которым ты мне его приносишь. Это предельно ясно для ситайской девочки?
Пропади все пропадом! Я сорвалась.
— Неужели вся проблема в том, что я ситайка?
Глаза Такера расширились. Он прекрасно видел, как я млею и робею перед ним, и то, что я сейчас себе позволяло, его немного обескуражило.
— Нет, это еще не вся проблема, — проговорил он, снова препарируя меня взглядом.
— Но, если меня просят об откровенности, я обычно не отказываю. Я почти уверен в том, что я зря трачу на тебя время. Будучи практикующим врачом, я отлично знаю особенности ситаек, и не стоит мне говорить, что мозги у них встают на место раньше тридцати. Пока ты будешь думать своей тесной вагиной, я не намерен решать проблемы, которые непременно создаст одно лишь твое пребывание здесь.
Мои щеки заполыхали от ярости и стыда.
Я даже не знала, стоит ли продолжать беседу. Был ли в этом хоть малейший смысл?
— Простите, доктор, но я вынуждена настоять на своем.
Рука Такера, лежащая на столе, непроизвольно сжалась в кулак. Мужчина некоторое время молчал, глядя на меня так, словно у меня на лбу проявлялась надпись: «сумасшедшая».
— Это на чем таком «своем»? — с затаенной яростью пробормотал он.
— Я хочу, чтобы вы ознакомились с моими исследованиями. Я приехала, чтобы показать вам их, и я уверена, они вас заинтересуют.
Он снова молчал. Казалось, мне удалось ошарашить его настолько, что он растерялся.
— Неожиданно, — вымолвил мужчина. — Я, конечно, могу прямо сейчас выставить тебя за дверь, но… Я, пожалуй, повременю с этой мерой. И возможно у тебя будет шанс, если ты пройдешь испытательный срок… Если пройдешь.
Этот шанс был той панацеей, которая заставила меня просиять.
— Избавь меня от выражения счастья на своем лице, — мрачно проговорил Такер, — потому что первая твоя ошибка станет твоим билетом до Каптики. Я глаз с тебя не спущу, Лессон.
— Как вам будет угодно, доктор Такер.