— Я… нет, милорд.
Почему мне так яростно, безумно, невыносимо хочется снова взглянуть в его глаза, искупаться в этом ласкающем взгляде, ощутить его физически.
— Тебе так страшно, Джина? — вновь этот низкий, сводящий с ума, голос. — Я ведь даже не касаюсь тебя. Я очень сдержан, тебе не кажется?
Не представляю, что случилось бы со мной, если бы его ладони скользнули по моему телу.
— Не смотрите так…
— Как?
Я не могу ответить на этот вопрос. Знаю ответ, но не могу произнести вслух.
— Еще воды, — выдыхаю и отвожу взгляд.
Пора бы избавиться от наваждения, и следующие несколько минут я только этим и занята, но голос Райта снова низвергает меня в пучину иллюзий.
— Ты должна остаться со мной.
Какой смысл таится за этой фразой — можно только гадать. Остаться с ним сейчас? Или остаться в его доме?
— С вами?
— Со мной, Джина. И ты все правильно поняла. Ты ведь знаешь, чего я хочу?
Слишком прямолинейно. Чересчур.
— Почему меня хотели убить? — пришло время разбавить происходящее действительно стоящим вопросом.
— Потому что ты принадлежишь мне.
— Но ведь это неправда.
— Нет, милая, это правда. Самая, что ни есть настоящая, — и в этом было сложно усомниться. — И лучше тебе в это тоже поверить. Сегодня скончался король, Джина, и единственный, кто может обеспечить твою безопасность — это я.
Я медленно подняла голову, в которой случился самый настоящий взрыв. Я даже не подумала скрыть свою растерянность:
— Эдмунд станет королем?
— Нет, — отозвался Берингер, наблюдая за мной со снисходительной улыбкой, — королем станет его брат.
— У Эдмунда есть брат? — вскинула брови.
— Да. Его зовут Уильям.
— Уильям?
— Да, милая. Уильям первый, король Хегея. Ему два года.
Сопоставить слова Берингера с действительностью было крайне сложно. И дело не в том, что я не помнила всю родню принца, а в том, что никакого брата у Эдмунда не было.
— Вы шутите? — в итоге спросила я, подозрительно прищурившись. — У Генриетты всего один сын.
— Какая наблюдательная девочка, — усмехнулся Райт, вдруг присаживаясь рядом с моим стулом на ковер, сгибая ногу в колене и опуская на нее руку.
Его действие вызвало почти неконтролируемую панику. Нечеловеческим усилием воли я заставила себя сидеть смирно.
— Хотите сказать, у короля есть сын, помимо Эдмунда?
— У него еще два сына, помимо Эдмунда, — спокойно заговорил Райт, — один из них займет престол, другой станет регентом. И об этом король объявил совету перед смертью.
— И кто станет регентом? — паззл все еще не хотел складываться.
— Самый старший из них. Не думаю, что он будет хорошим правителем. Ему никогда не нравились дворцовые интриги.