Я сбегал к колодцу за холодной водой. На ходу, поздоровался с бабушкиной сестрой. Вдоль стены ее дома, рядом с дорожкой, были проложены две рельсы от узкоколейки. Между ними разбит цветник. Дед Иван работал тогда ездовым, в магазине при железной дороге. Он расстарался.
Бабушка Паша называла меня "чудо ребенком". Так повелось с самого первого дня, когда я, четырехлетний пацан, впервые проник на их половину. Взрослым иногда нужно побыть наедине, поэтому меня отправляли в гости.
- Чем тебя угостить, что ты любишь больше всего? - поинтересовалась она, выгребая из вазы печение и конфеты.
- Картошку на сковородке с яичницей! - отчеканил я скороговоркой, к ее вящему изумлению.
Любила меня Прасковья Акимовна. Не так, как своих внуков, но все же любила. Я ведь, считай, вырос у нее на глазах. Каждый год, первого сентября, она собирала в букет самые пышные георгины, чтобы я их отнес в школу, своей учительнице. Вот и сейчас, дождалась, когда я вернусь обратно с полными ведрами, чтобы спросить:
- Ты почему "майку" не рвешь? Смотри, осыпется вишня!
Да поищи там, на грядке, клубнику, должно быть, какая уже и поспела...
- Спасибо, - ответил я, заворачивая за угол, - обязательно поищу.
В прошлой жизни дальше "спасибо" дело не доходило. У бабушки Паши очень сильно тряслись руки. Наверное, потому я считал ее очень жадной. Мне казалось, что она приглашает меня в свой огород только из вежливости.
Нет, сегодня я обязательно полакомлюсь спелой вишней! И ей, заодно, ведерко нарву. Может, сварит компот?
Я налил в рукомойник холодной воды, выбил из корпуса шток, нырнул под струю. И так несколько раз, пока не стряхнул уныние и сонливость. Только снял полотенце с гвоздя - залаял Мухтар, кого-то с утра принесло.
Я вышел на улицу с полотенцем через плечо. У калитки стоял дядька Петро и болезненно морщился.
- Слышь, Кулибин, - хрипло спросил он, - я вчера твой рисунок не приносил? Ну, этой... трамбовки?
- Не-ет, - удивился я.
- Вот черт! Куда же он подевался? Наверное, в машине забыл, или у сварщика.
- Если надо, я вам еще нарисую.
- Да ну?! - встрепенулся он, - холодная вода есть?
- Только что из колодца.
- Тащи сразу ведро!
- Может, чего покрепче?
- А есть?
- Сейчас поищу.
Дедов графин, как обычно, стоял в буфете, на нижней полке. Для меня он был наполовину полон, для дяди Пети - наполовину пуст. Он залпом выхлебал содержимое, вытер губы и произнес:
- Хорошо! Добрый мужик из тебя, Сашка, получится. Так не забудешь нарисовать?
- Обязательно не забуду. Прямо сейчас и сяду.
- Ну, зайдешь потом. Заодно заберешь двигатель от стиралки. Там только проволочка отлетела, а так все нормально.