– Посмотрите, что делает этот Юнг! – закричал кто-то.
Действительно, происходило нечто необычное. Доктор Юнг подходил к каждому и мелом или чем-то еще что-то рисовал на груди.
– Помечает сердце, цель, куда надо стрелять, сказал кто-то.
Все снова замолчали. Наши глаза были устремлены на Юнга, который, проходя вдоль рядов, останавливался возле каждого смертника и рисовал мишень, чтобы облегчить работу карательному отряду. На возвышении стоял эсэсовец на каменном постаменте, позже я узнал, что он фольксдойче, комендант стрельбища, зовут его Эуген. Он надзирал за последними приготовлениями к расстрелу. В сердце моем возникла сильная боль, как от укуса змеи. Я ощущал крест на груди, которому предстоит вскорости уйти со мной под землю.
– Люди, он потерял сознание! – крикнул кто-то.
Действительно, Предраг Вукосавлевич упал и увлек за собой к нему привязанного Петра Радонича. Оба лежали, и никто не мог помочь им подняться. Когда Юнг дошел до конца шеренги и удалился, весь наш барак превратился в слух. Все ожидали последнего действия – автоматных очередей. Но стрельбы не было, там что-то происходило.
С тех пор, как нас связали, мы не могли справлять нужду, многие уже не выдержали. В бараке воняло калом и мочой, но никого это не волновало. Один воробей влетел внутрь и теперь бился о доски в поисках выхода. Сделав круг, он опустился мне на голову! Он так и сидел на ней, а я не мог его согнать. Остальные этого не заметили, кому какое дело сейчас до воробья. Я задумался, что бы это могло значить? Является ли это неким знамением или предсказанием? Почему он сел именно на мою голову? Быть может, со мной случится не то, что с другими? Но что может произойти со мной в этот предсмертный час? Птица вспорхнула и сразу же вылетела наружу.
Да. Предсказание сбылось. Я сразу же понял послание с небес. Но об этом позднее. На стрельбище вершился последний акт страшной драмы. Солдатам было приказано построиться. Фольксдойче на возвышении поднес свисток к губам. Автоматные дула были направлены на заключенных. Некоторые из наблюдавших в нашем бараке отошли от стены, не в силах видеть, что будет дальше. Звук свистка мы не могли слышать, но автоматные очереди были слышны. И мы видели, как евреи падают в ров. Затем настала очередь следующей группы, и так до тех пор, пока не перестреляли всех. Воцарилась тишина, первая часть их сегодняшней работы была закончена.
– Сейчас наша очередь, – сказал кто-то.
Эти слова прогремели в бараке, как удар грома. Я был уверен, что сначала примутся за первый барак. Кто-то начал прощаться, некоторые повалились, увлекая за собой других.