Миссис Мюллет утерла мои глаза передником.
— Тихо, тихо, дорогуша, — сказала она, в точности как я Даффи перед этим. — В духовке вот-вот испекутся лепешки. Чтобы осушить слезы, нет ничего лучше лепешек.
Я улыбнулась при этой мысли, но лишь чуть-чуть.
— Садись за стол, и я поставлю чайник, — продолжила она. — Чашечка хорошего чаю полезна для горла, как сказал епископ хористке. Ой! Прости, дорогуша! Я не должна была такое говорить. Одна из тех шуточек, что Альф подцепил во время полковых обедов. Не знаю, что на меня нашло.
О чем она говорит? В ее словах не было совершенно ничего смешного. На самом деле они вообще не имели смысла.
Тем не менее они напомнили мне кое о ком: о епископе.
А епископ напомнил мне о канцлере.
— Вы что-нибудь знаете о члене городского магистрата Ридли-Смите? — Я поймала себя на том, что задаю вопрос.
— Только то, что он ненормальный, — ответила она. — Эти Ридли-Смиты вообще странные. Не все в порядке у них с головой.
— Я слышала об одном, который был сделан из стекла, — добавила я, — и еще об одной, которая держала домашнего крокодила, съевшего ее горничную.
Миссис Мюллет фыркнула.
— Они с ним ни в какое сравнение не идут, — сказала она. — Он очень плохой, член он городского магистрата или нет. Держись от него подальше.
— Но Харриет часто навещала Богмор-холл, — заметила я.
Миссис Мюллет остановилась на полпути к плите «Ага», и чайник замер в ее руке.
— Где вы это услышали, мисс?
В комнате внезапно похолодело, как бывает, когда заходишь слишком далеко.
— О, не знаю, — небрежно ответила я. — Должно быть, Даффи или Фели говорили.
— Мисс Дафна и мисс Офелия ничего не знают об этом. Это был наш с мисс Харриет секрет. Даже полковник не знал. Я, помнится, собирала корзину с продуктами, а она относила.
— Джослину Ридли-Смиту? — переспросила я.
— Теперь послушай-ка меня, мисс Всезнайка. Не смей упоминать это имя в этом доме. Подумают, что это моя вина, и меня уволят за болтовню. Теперь иди и выбрось Ридли-Смитов из головы.
— Вы думаете, это грех, что Харриет подружилась с Джослином?
— Вопрос не в том, что думаю я. Это не мое дело — думать. Я прихожу сюда каждый день и готовлю для вас всех, а потом иду домой, и все тут.
— Но…
— Никаких но, — громко сказала миссис Мюллет. — Если я приду домой и скажу Альфу, что потеряла место, даже думать не хочу, что он скажет. А теперь ступай.
И я ушла.
Мисс Мюллет подала мне идею.
Миссис Мюллет и Альф жили в живописном коттедже вблизи того места, где заканчивается Кобблерс-лейн, узкой тропинки, которая отходит от Хай-стрит и идет в никуда.