Мы остановились. Сама не знаю, как это вышло, я вдруг обнаружила себя стоящей на лестничном пролёте и пристально глядящей в глаза русского журналиста. Благо, ему не было чуждо сочувствие и он вошёл в моё положение практически сразу.
– Хорошо, пойдёмте к нему, но я сомневаюсь, что мы застанем его в номере. Его же не было за завтраком – должно быть, он уехал. Я клянусь вам, что не знаю куда, не надо так пытливо на меня смотреть! Увы, нет, я не всё на свете знаю, несмотря на мою профессию. Вы же именно этим хотели меня упрекнуть?
Ещё один умелец читать мысли, подумала я с усмешкой. И последовала за ним, на ходу взвешивая все шансы Тео оказаться маньяком-убийцей.
– Почему не Гранье? – Спросил меня Арсен спустя некоторое время.
– Что? Да вы шутите, должно быть?
– Отнюдь, я предельно серьёзен. Скажите пожалуйста: только потому, что он обаятелен, красив и – француз?
– Поль Февраль тоже француз, если верить полиции, – мрачно ответила я. Против истины не пойдёшь, как не старайся.
– Вот поэтому я и спрашиваю: почему не Гранье? – Кивнул Арсен. – Почему Тео? Из-за одной его вчерашней шутки, что убийца – это он? Идиотской шутки, между прочим! Вы заметили, как все испугались, когда до них дошло, наконец, что Фальконе могла и не ошибаться в своих предположениях?
– А она не ошиблась? – Спросила я тихо.
– Меня спрашиваете? – Он усмехнулся.
– Вас, чёрт возьми, кого же ещё?! Мы здесь одни, как вы можете видеть.
– Ха!
– Это не ответ.
– Жозефина, я не знаю. С чего вы взяли, что я могу вам ответить?
– Вы же журналист! Везде суёте свой нос. Профессия обязывает. – Я поняла, что была бестактна с ним, но назад своих слов не вернёшь. – К тому же, вы много писали о Феврале в «Ревю паризьен», и выучили его повадки. И, как же по-вашему, неужели он и впрямь один из нас?
– Всё может быть.
– Увы, и это не ответ.
– А вы бы предпочли, чтобы я указал вам на конкретного человека?
– Я бы предпочла, чтобы вы указали на конкретного человека комиссару Витгену, – с усмешкой ответила я. – Тогда он снял бы с меня эти нелепые обвинения, и я вздохнула бы спокойно!
Мы остановились перед одной из дверей в противоположном от моей комнаты конце коридора, и Арсен негромко постучал. Ответа не было. Тогда он, подтверждая мои теории о журналистской наглости и беспринципности, заглянул внутрь. Номер оказался пуст.
– Я предупреждал, что его, вероятно, нет.
– Отлично! Пойдёмте спросим у другого вашего друга, мсье Ватрушкина!
– А вам не откажешь в настойчивости, Жозефина! – Это прозвучало как комплемент, но в то же время как и упрёк.
– Вы бы ещё не так вертелись, окажись в моём незавидном положении! – Проворчала я, сделав вид, что обиделась. Арсен в ответ на это лишь рассмеялся негромко, и постучал в соседнюю дверь.