Мой плащ хлопнул на ветру, и я замолчала.
Норри коснулась меня рукой в варежке.
— Дитя, я знаю, что есть опасности, и, конечно, я беспокоюсь за тебя. Но я не думаю, что безопасно тренироваться до изнеможения, — она обхватила мои пальцы. — Скаргрейва уже нет, Люси. Ты победила. Но ты все равно загоняешь себя, как тогда, когда он был жив. Почему нельзя относиться к этому проще?
— А если мне нужно будет защитить себя? Что я буду делать?
— Зачем тебе защищать себя? — спросила Норри. — Король схватит любого, кто тебя тронет.
Это было так. Король Генрих поклялся, что старые дни охоты на Певчих прошли.
И все же я боялась, что те дни вернутся, а я не буду готова. Мне снились по ночам охотники, идущие за мной, и я просыпалась в темноте с колотящимся сердцем.
Норри говорила, что это от усталости. Но она ошибалась. Кошмары были не от этого, а от ужасной правды. Певчих почти не осталось. Мы были добычей. И леди Илейн говорила мне перед своей гибелью, что у Певчих были враги, мир боялся их силы.
— Я рада, что король хочет защитить меня, — сказала я Норри, — но мне нужно знать, могу ли я защитить себя. Моя магия слаба для этого. Еще слишком много дыр. Мне нужно работать. Нужно стать сильнее.
Норри смотрела на меня с сочувствием, от которого у меня сжалось горло.
— О, Люси. Ты уже сильная. Сильнее, чем думаешь. Неужели ты не видишь?
— Но…
Она отмахнулась.
— Не будем сейчас спорить. Ты уже посинела, и я не лучше. Идем домой, и поговорим у огня.
Я хотела сказать, что не замерзла. Но это было не так. И губы Норри кривились, словно ей было больно. Она слишком долго была снаружи. Ее спина и ноги уже тревожили ее в холодные влажные дни, как сегодня.
— Хорошо, — я надела капюшон. — Идем домой.
Мы пошли по берегу, но тут прилетел резкий порыв ветра. Он откинул мой капюшон, и я услышала гудение океана. Был он все это время тихим? Или я погрузилась в разговор с Норри и не слышала его?
Надеясь, что она не заметит, я слушала гул, пытаясь понять его. Я уже умела терпеливо распутывать основное значение песни, даже если не могла понять всю ее.
В этот раз гул не поддавался. Я просила большего.
Словно отказывая, странная песня исчезла. Но перед этим я услышала значение гула:
Опасность.
Слово вспыхнуло в голове, словно сама песня вложила его туда. Тревога росла.
— Погоди, — сказала я Норри. — Я заберусь выше, чтобы оглядеться.
Она не успела возразить, а я побежала по склону за нами. На вершине я оглядела берег, потом горизонт. Не было видно кораблей, лодок и прочих суден. Ничто не тревожило взгляд, лишь ветер ворочал волны в море.