- Весь Новгород Марфа под Литву стелет!
- Сама под Казимира лечь готова и нас к тому толкает!
Им вторили другие:
- В Москву хотим, с князьями великими заодно!
Уже и вече пора начинать, а колокол все бил, гудел. Лихие парни, Дмитрия Борецкого радетели, конями народ расталкивают, нагайками грозят:
- Раздайся, грязь, князь плывет! Люд хохочет:
- Кой князь, навоз!
И тут же свистели по-разбойному:
- Короля нам подавай!
На степень [21] уже взошли архиепископ, Иван Лукинич и посадские кончанских концов. Поклонились Параскеве Пятнице. Что-то посадский прокричал, кажется, вечу начало положил. Васька Селезнев грамотой потряс:
- Вот он, договор наш, Советом господ одобренный, печатью заверенный!
- Катись, Васька, к такой матери со своим договором! Москву хотим!
Протискиваясь сквозь толпу, лезла к помосту Борецкая, голову повойник прикрыл, шуба соболиная нараспашку. Под горячую руку боярыне подвернулся пьяненький мужичок, кинулся к Марфе, раскинув руки:
- Боярыня, голубица!
Марфа Исааковна ему в зубы двинула. Мужичок ойкнул, сгусток крови выплюнул.
- Во баба, огонь! - только и промолвил.
Смеялась толпа, смеялись и на помосте. А Борецкая, разгоряченная, гневная, на вечевую степень поднялась, голос возвысила:
- Новгородцы, люд, зевы заткните, уймитесь!
И вече покорилось ее властному голосу, взмаху руки. Она стояла над всеми, волевая, властная. Одним словом, Борецкая, Посадница.
- Новгородцы, какие за Москву ратуют, хотите, чтоб вас, как баранов, стригли, тройным налогом обложили? В кабалу Москве подались? Лапотникам покорились?
Гнетущая тишина зависла над новгородским вечем. Даже слышно было, как, каркая, с колокольни сорвалась воронья стая. А голос Борецкой звучал:
- Мужи новгородские, люди вольные, ужели вы сами проситесь в холопы великих князей московских? Государь Иван Васильевич вас ровней не считает, эвон какого неумеху, сына своего Ивана Молодого, великим князем Московским нарек и в Великий Новгород послом слал! Запамятовал, кто мы есть? Мы вольный город, вечевой. Нам вече и вольности наши лишь великий князь литовский и король польский Казимир сохранит, веру нашу не порушит! Казимира просить, Казимира!
Иван Лукинич на Марфу смотрел с восхищением.
- Ай да Марфа Исааковна, как взяла круто! За горло перехватила новгородцев! - И тут же подал знак двум мужикам: - Пора листы выборочные раздавать! Кричите за короля!
По всей вечевой площади покатилось:
- Короля литовского хотим!
- Казимира просим!
Только изредка прорывалось:
- Государя московского!
- Литву! Литву! - орали все громче. Борецкая довольно отерлась, вздохнула: