— Чего же вы стоите?! — крикнул прямо с порога им мастер Вэйтэк.
На ходу он схватил огромный молоток и. отбиваясь от нападавших на него уродцев, подбежал к Зеркалу. Стараясь не глядеть в него, он со всего размаху ударил молотком. Раздался звон и сотни тысяч мелких осколков, словно брызги, разлетелись в разные стороны. Злобные сущности тут же исчезли. Мастер Вэйтэк отбросил молоток в сторону.
— Уберите тут, — сказал он подмастерьям, а сам отправился в свою лабораторию, чтобы в тишине проанализировать и понять случившееся.
То, что за окном наступила ночь, его нисколько не волновало. Он мог работать без остановки на сон и еду. Теперь, главное, понять, что случилось с Зеркалом.
Прошло несколько дней. Мастер Вэйтэк не появлялся дома. Он сидел в своей лаборатории и не выходил оттуда. Конэ-Эль очень переживал, что никак не может продолжить с отцом начатый разговор. Трилистник не собирался исчезать, он по-прежнему горел на ладони. Во избежание лишних объяснений с теми, кто мог ненароком увидеть контуры, Конэ-Эль замотал руку тряпкой. Ответ: «порезался случайно» — устраивал всех.
Лапа у Евы заживала на удивление быстро благодаря чудодейственной мази, которую втирал эльф. Хорошо, что кость к тому же оказалась не задета. Вот только передняя почему-то продолжала ныть. Конэ-Эль часто навещал волчицу, просиживая рядом подолгу. Он рассказывал ей о своей жизни, делился мечтами. Ева ждала его приходов.
За эти несколько дней эльф стал для нее самым близким, самым родным. Словно они с эльфом находились на одном уровне вибраций, и она в полной мере ощущала их. Ей было сложно объяснить это состояние даже самой себе. Просто не существовало тех слов, которые подошли бы, которые смогли в полной мере передать это потрясающее состояние. Или все же существовало? Любовь? Любовь… Скорее нечто большее. У Евы сложилось впечатление, что она встретила свою вторую половику, саму себя. Все, что ей хотелось, это чтоб Конэ-Эль находился рядом, говорил с ней, смотрел на нее. Чувствовать его тепло, его энергию. На большее Ева и не смела рассчитывать потому, как прекрасно понимала кто она и кто он. Как бы сильно ни мечтала, как бы ни хотела, но у них все равно нет будущего.
Да все и так понятно. Просто потому, что он — эльф, а она человек. Осознание этой простой истины выводило ее из себя. И к тому же эльф любит волчицу, и еще не известно, как он отреагирует на «Еву», на человека. Ей захотелось завыть, словно в полнолуние. От таких мыслей становилось больно, нестерпимо больно. Хотелось плакать и кричать: «Нет! Нет! Я не хочу так! Ну почему…».