В самом конце коридора я натыкаюсь на ломкий, жуткий силуэт. Учиха распят в уродливой конструкции из труб, лицо пустое. На нем нет ничего, кроме губ и кожи, натянутой на череп. И вместо рук почему-то торчат окровавленные ветки.
«Лучше бы нам было умереть» – хрипит ужасное существо, и я просыпаюсь.
Без крика, даже не вздрогнув, просто распахнув липкие веки и уперевшись рассредоточенным взглядом в потолок.
Когда я пытаюсь осмотреться, внутренности скручивает всполохами боли. С третьей попытки мне удается прощупать ребра сквозь плотный корсет и чуть-чуть повернуться. Чертовски больно. Но не это самое страшное.
Я чувствую себя настолько одиноким и пустым, что даже в космосе, в пространстве до краев наполненном вакуумом, больше живого. И нужного.
Небольшой террариум – единственный источник света в комнате. Внутри расположился Орочимару, свернувшись вокруг ветки крупными белыми кольцами и щупая воздух тонким белесым язычком. А гадёныш подрос. Разжирел.
И я даже рад его видеть.
Кроме меня и кишки, в помещении никого. За дверью мертвая, неестественная тишина, как будто кто-то выкрутил регулятор звука в ноль.
Лежать без движения невыносимо, поэтому я сажусь, сдавливая тягучий шарик ушиба внутри, через боль и дискомфорт. Постель скрипит под весом и через несколько ударов сердца в помещении появляется сонный, растрепанный Кабуто.
– Да что же вы такие неугомонные? – поправив очки, ворчит он.
– Как Киба? – спрашиваю, и не узнаю собственный голос. Я наорался на всю жизнь и сорвал всё, что только мог сорвать. Наверное, теперь всегда буду хрипеть и дребезжать, как старая повозка.
– Я сделал всё, чтобы сохранить ногу, но пока он не сможет уверенно ходить. Кость не пострадала, мышцы сильно повреждены. Понадобится очень много времени, чтобы их восстановить. Как только он пришел в себя, то позвонил своему другу… Гааре, же? Сейчас они оба в операционной.
Пауза повисает в воздухе тяжелой, грузной тучей. Чтобы хоть как-то ее развеять я задаю первый пришедший на ум вопрос.
– Как думаешь, Данзо причастен ко всему этому?
От одной мысли, что Киба из-за моих ошибок не сможет нормально ходить, горло и легкие сжимает стальными тисками. Кажется, я тут и умру. Задохнусь, захлебнусь ненавистью к себе.
Что я могу сделать? Как всё это исправить?
– Боюсь огорчить – сейчас мы имели несчастье сыграть с Хаку один-на-один. Данзо не имеет к этой ситуации никакого отношения. Не его стиль, слишком очевидные дыры. Прежде чем подставлять себя, своих людей и всех остальных, Данзо разрабатывает план. Это может занять месяцы, или даже годы. Я еще никогда не видел такой откровенно-наглой структуры. Хаку мог просчитаться по всем фронтам… но, знаешь. Сейчас не самый лучший момент для таких разговоров.