Я помню ночь, когда поцеловала тебя.
Помню ночь, когда ты поцеловал меня.
Нежность появляется в его голубых глазах.
— Что ты помнишь о самом исследовании?
Он проверяет меня и мои знания, как профессор.
И я решаю впечатлить его. Я помню все.
Самоуверенно начинаю с главного. Китон, Чаплин, Ллойд. Описываю их биографии, ранние работы, критику. Взлёт и падение. Неизбежные трагедии, напоминающие вам о том, что ни одна жизнь не защищена от боли, даже жизни комиков.
Все это время его восхищённые глаза прикованы ко мне, гордость в них становится чем-то другим, чем-то более темным. Глубоким. Он наклоняется ближе, и мои глаза долго смотрят на его губы. Мой разум ненадолго замедляется, размышляя о том, каково это будет, поцеловать его снова. Как замечательно будет почувствовать это снова? Как сильно это разрушит меня?
— Вот так, — говорю я, заканчивая, мое дыхание прерывистое от того, что я сказала так много. Я делаю несколько больших глотков сидра, пока он смотрит на меня, восхищённый. И кошусь на него.
— Что? Не говори мне, что я в чём-то не права. Я знаю, что нет.
Он облизывает губы, затем сглатывает. Я смотрю, как двигается его адамово яблоко.
— Нет, — говорит он, быстро качая головой. Его глаза загораются. — Это было потрясающе.
Я ухмыляюсь, наслаждаясь выражением на его лице.
— А то. Кажется, ты забыл, с кем имеешь дело.
— Нет, нет. Я не забыл.
После этого наша беседа превращается в лёгкую болтовню. Мы заказываем больше напитков, разговариваем и смеемся. Я дразню его, люблю это делать, и он отвечает тем же. Мир вокруг нас, кажется, исчезает, шум в пабе уменьшается, пока его голос, этот гладкий шотландский акцент - это все, что я слышу, отражаясь в ушах, груди и костях. Нас окружают наши маленькие коконы, и невозможно сосчитать минуты или часы.
В конце концов, Макс стучит по стойке.
— Мы закрываемся, приятель, — говорит он.
Я поворачиваю голову и медленно моргаю. Свет очень яркий. Мой мозг затуманен, лицо покраснело, пока я смотрю на остальную часть паба. Никого не осталось. Здесь лишь мы.
Я посылаю Бригсу застенчивую улыбку.
— Кажется, здесь уже закрыто.
Бригс выглядит таким же удивлённым. Он достаёт кошелёк и кладёт несколько банкнот на стол.
— Кажется так.
— Позволь заплатить половину за себя, — говорю я и тянусь к сумочке на спинке стула.
— Дорогая, я бы на твоём месте и не мечтал об этом, — пренебрежительно говорит он. Затем отдаёт деньги Максу и смотрит на часы над кассой. — Полдвенадцатого. Ты должен был давно выгнать нас, Макс.
— Неа, — говорит Макс, беря деньги. — На вас двоих было очень интересно смотреть.