Он издал жадный нетерпеливый стон, прижался лицом к ее щеке, губами коснулся ушка, что-то прошептал на немецком.
Руки Рейна начали движение по девичьему телу, даря невероятные ощущения, оплетая прикосновениями, как кружевами, создавая сети, в которые они оба попали по собственному желанию, а не по бесстрастной воле магии. Зарываясь в копну ее волос, забираясь под свитер, он соединил их губы, языки и пил ее дыхание вместе с ответными поцелуями…
— Так говоришь, Аспикиенсы чувствуют то же, что и ты и даже я? — задыхаясь, прошептала Фреда у самого его рта.
Он кивнул, в движении головой скользнув губами по ее приоткрытым губам.
— Тогда пусть захлебнутся от зависти к тому, чего у них никогда не будет. Чего им никогда не почувствовать самим, что бы они не предприняли в своей магической паранойе вернуть себе хоть часть настоящей жизни. Чтобы ощутить себя живыми, мало просто отнять у кого-то жизненную сущность.
Её рука проследовала по животу Рейна вниз, губы прижались к его шее, теплый язык скользнул по прохладной коже. Она питала его своим теплом и дыханием, доверием и любовью, искренним желанием быть с ним и решимостью не отступать и не отдавать никому то, что принадлежит ей по праву.
Она заставила его чувствовать себя живым без всякой магии.
Она снова оказалась притиснутой спиной к стене, и снова все его стройное сильное тело прижималось к ней. Но на этот раз в этом натиске не было никакой агрессии, только жажда обладания тем, что бесценно и необходимо. На этот раз все происходило правильно, так, как и должно быть.
Рейн снова забрался руками под ее свитер и плотную футболку, коснулся нежной кожи груди, пальцы скользнули по напряженным соскам. Фреда издала тихий чувственный стон, выгнулась навстречу его рукам, рот приоткрылся, ожидая ласк. И он поцеловал ее и продолжал целовать, долго и властно — то жадно и нетерпеливо, глубоко проникая в сладкий рот языком, то бережно и ласково, нежно касаясь мягкими гладкими губами ее губ.
Сознание Фреды было свободно, как никогда прежде. Груз проблем, давивший все последнее время, вынуждавший тревожиться, принимать какие-то решения, что-то оценивать и с чем-то мириться, сейчас был сброшен. Она просто воспарила над темной бездной, позволила себе чувствовать только то, что чувствовала на самом деле и теперь отдавала это тому, кого любила.
Рейнхард поцеловал Фреду особенно нежным и глубоким поцелуем, на секунду прижал ее голову к своей груди и опустился на колени. Она оперлась руками о его плечи, и смотрела, как он развязывает и снимает с нее ботинки, стягивает теплые носки. Он делал это так неторопливо и аккуратно, будто даже эти простые действия доставляли ему особое удовольствие, которое он хотел бы продлить и прочувствовать, прежде чем идти дальше.