Несколько минут Чума изумлённо пялился ей вслед, ошеломлённо почёсывая левую бровь и растерянно моргая, потом вынул из внутреннего кармана дублета сиреневый платок. С неба полил дождь, но при этом мессиру Грандони показалось, что на дворе просветлело. Он улыбнулся и снова спрятал платок в карман. «Vento, tempo, donne e fortuna — prima voltano e poi tornano, come la luna…» [6] — вспомнились Чуме слова старинного неаполитанского напева и он, насвистывая его, направился к себе.
День-таки удался!
В которой Песте трижды задаёт вопрос, кем был отравлен Тиберио Комини, но ответа не получает. Впрочем, ничуть этим не огорчается.
Но не все в замке так считали. Прямо противоположного мнения придерживался Тристано д'Альвелла. Просчитав, кто оставался во палаццо, он вдумался в список: врач Пьетро Анджело, главный повар Инноченцо Бонелло, кравчий Беноццо Торизани, банщик Джулиано Пальтрони, граф Альдобрандо Даноли, архивариус Амедео Росси, писарь Паоло Чекко, кастелян Эмилиано Фурни, ключник Джузеппе Бранки и интендант Тиберио Комини. Дурацкая ситуация повторялась. Из десяти — пятеро были его людьми.
Перед выносом тела Тристано д'Альвелла успел осмотреть место убийства и труп. В комнате, по словам старика-слуги, ничего не изменилось. Мессир Комини недавно поскользнулся на лестнице и теперь страдал от последствий падения. Накануне сам больной приглашал Наталио Валерани, потом к нему заходил Ипполито ди Монтальдо, ненадолго заглядывал и Донато ди Сантуччи. Все это старые знакомые его господина. Потом мессир Тиберио велел ему отнести записку его банкиру, синьору Джанмарко Пасарди, человеку уважаемому, дела у них совместные. Когда слуга вернулся, у мессира Тиберио был мессир Салингера-Торелли, интересовался его здоровьем.
— Угощал его чем-нибудь?
— Нет, — старый слуга был бледен, — мессир и так-то почти ничего не ел. Задыхался он, астма ведь, и на желудок жаловался.
— Ну, это вчера. А сегодня кто приходил?
Слуга развёл руками.
— Мессир Тиберио сказал после завтрака, что до обеда я ему не нужен. Прихожу… а… он… — лакей снова побледнел.
Мессир д'Альвелла ничего больше от слуги не ждал и отпустил его. Вздохнул. Ладзаро был прав — незаметно отлучиться с турнира мог каждый. Но надлежало действовать методично. Аурелиано Портофино. Вот с кого надо было начать. С чего это инквизитор спустил покойника с лестницы?
Ответ на этот вопрос был получен в покоях мессира ди Грандони, где победитель турнира с улыбкой валялся на кровати с гитарой, мурлыкая, как сытый кот, а вышепоименованный мессир Аурелиано, жмурясь от удовольствия, с аппетитом уплетал тушёную камбалу. Не пытаясь оспорить утверждение начальника тайной службы, что именно он был причиной вдрызг разбитого колена и поломанной руки мессира Тиберио Комини, мессир Портофино объяснил, что стал невольным свидетелем домогательств покойного старого педераста к молодому смазливому писарю да поленился сволочь гадину в Трибунал. О шантаже писаря мессир Аурелиано сообщить не потрудился, сочтя это обстоятельство неважным.