— Вас понял хорошо, сэр. Можно спросить, кто на вас собирался устроить засаду?
— Вот когда ты окажешься в моем кабинете, я буду готов рассказать тебе все в подробностях. Можешь мне поверить, что ничего отрадного в этой ситуации не было. Ну а в общем и ничего из ряда вон выходящего. — Хопкинс помедлил. — Еще раз напоминаю тебе о том, что говорить москвичам.
— Ten — four. — Олег положил трубку.
«Десять — четыре». Почему эти цифры в спецслужбах Штатов означают «Понял вас»? Кто его знает… Мы живем в таком количестве условностей, что иногда страшно делается. Но если ты хочешь понимать, что происходит, и хочешь, чтобы тебя понимали, — без знания условностей не обойтись.
* * *
Убирала дома у Хопкинса мексиканка по имени Лаура — подтянутая женщина лет пятидесяти, хорошо следившая за собой и на уборщицу в традиционном понимании этого слова совершенно непохожая. Экономкой она вполне могла быть, в том числе и в богатом доме, — и никто в этом не увидел бы ничего необычного. Ее, кстати, на работу экономки приглашали, и не раз — Лаура с удовольствием об этом рассказывала, а Олег охотно верил, что все это так и было.
— Для меня, — говорила Лаура, сметая пыль с огромного обеденного стола в гостиной, — главное — независимость. Я — женщина аккуратная и обязательная. Не какая‑нибудь, которая на час. Я у господина Хопкинса уже четыре года работаю, а есть дома, куда я и по десять лет хожу — и все довольны. У кого‑то я работаю раз в неделю, у кого‑то — дважды в неделю, а кому‑то и раза в месяц за глаза хватает. Неважно. А что важно мне? Что я сама себе принадлежу. А когда ты начинаешь работать на кого‑то одного — вот тут и получается, что ничего не получается… Лаура лихо процитировала эту поговорку по‑испански и подняла глаза на Олега — понятно ли? Олег знал испанский прилично. Далеко не так, как английский, конечно, но поддержать беседу и разобрать текст мог довольно сносно. Другое дело, что это свое умение он по ряду причин старался не демонстрировать — на службе, особенно на такой, как у него, встречаешься с самыми разными людьми, и иногда то, что посторонние при тебе говорят, считая, что ты не понимаешь говорящего, дает преимущества, и немалые.
Вот во время дела Франклина, когда «братки» из колумбийского концерна общались при нем свободнее, чем надо было бы, — это помогло прикрыть их группу в Кейптауне гораздо быстрее и эффективнее, да и жизней много спасло. Впрочем, ситуации с языком не всегда драматические. И география может быть самой разной. Скажем, разрабатывая группу по нелегальной торговле автомобилями с Японией во Владивостоке, Олег нежданно‑негаданно оказался в ситуации, когда ему позарез нужен был передвижной подъемный кран, чтобы срочно «перекрыть» выезд из одного из портовых терминалов, причем перекрыть не силой оружия, а вроде бы случайно, «в рабочем порядке». Коллеги были бессильны — нужного крана в порту не было. Развел руками и начальник транспортного хозяйства.