На ступенях я обернулся. Низенький волоком тащил к рефрижератору не подающее признаков тело высокого.
Я вернулся в зал, уселся за стол и принялся за уже остывшее второе. За стойкой Соня, улыбаясь, перетирала бокалы. Она что-то негромко напевала себе под нос. С улицы донесся рокот отъезжающего рефрижератора. Я молча доел мясо. Девушка по-прежнему сидела напротив и тоже молчала, словно набрав в рот воды. Только наблюдала исподлобья за мной. Я залпом выпил компот. Побросал в рот слегка раскисшие вишенки. Настроение после случившегося у меня испортилось напрочь. Тоже мне, герой! Взял да избил двух малолетних дураков. Из-за такой же малолетней дуры. Большого ума поступок.
Я поднялся.
– Ты все-таки старайся иногда думать, прежде чем лезть к дальнобойщикам, – сказал я девушке.
– Я больше никогда к ним не сяду, папуля. Честное пионерское! – клятвенно пообещала наглая девица.
Я подошел к стойке. Соня внимательно посмотрела на меня.
– Поедешь? – спросила она.
Умная деревенская женщина Соня.
– Нет, – сказал я. – Пока нет.
И ей, Богу, Соня покраснела!
* * *
Через полчаса мы со слегка растрепанной Соней выскользнули из кабинета татарина, расположенного в глубине здания. Домой к ней в этот раз мы не поехали, – я и так уже непозволительно выбился из графика. Через отдельный коридор вернулись в зал и раскрасневшаяся Соня шмыгнула за стойку, сменив понимающе улыбающуюся товарку.
Я забрал со стойки свой термос, уже наполненный кофе, попрощался с Соней и неторопливо вышел на свежий воздух.
Включил двигатель и слегка его прогрел. Так, на всякий случай. В окно с правой стороны постучали. Я повернул голову: расплющив нос о стекло, на меня смотрела девушка в бейсболке и жестом показывала – открывай, дескать. Я опустил стекло. Не успел я глазом моргнуть, как девушка ловко, словно мартышка, просунула руку внутрь и мигом отперла дверь.
– Я забыла сказать тебе спасибо, – сообщила она, плюхаясь на сиденье. – Я видела, как ты расправился с негодяями. Здоровско.
Я обалдело молчал. С такой наглой бесцеремонностью я давненько не сталкивался. Дворники, шурша, сметали с лобового стекла капли дождя. По трассе в сторону Москвы проносились редкие машины.
– И куда мы едем? – поинтересовалась девушка.
– Мы?
– И куда ты едешь?
– На юг, – помедлив, сказал я.
– Круто! Мне тоже на юг. А куда конкретно?
Мне это стало надоедать:
– Разговор окончен. Выметайся.
– Экий ты, брат, невоспитанный! Кто ж так разговаривает с незнакомой барышней?.. Так куда же ты все-таки едешь?
– В Туапсе, – сказал я не всю правду.
– О! И мне почти туда же! Круто!