Однако дело не исчерпывалось любовью; здесь была замешана еще и честь, долг, союз против всего мира. Фрэнк Корбо не предавал этой чести – он всего лишь не смог соответствовать ей. Кроме того, он был отцом троим ее детям. От кровных уз никуда не денешься. Настанет срок, когда ей придется смотреть им прямо в глаза, держать перед ними отчет, они будут его должниками, поскольку он дал им жизнь. На задворках сознания маячил также первобытный страх родительницы за свою судьбу в старости, когда она превратится в дитя на руках у собственных детей и будет зависеть от их милости.
Джино, который во время разговора только и делал, что вертелся, ссорился с Салом и Винни и как будто не обращал внимания на их слова, неожиданно сказал матери:
– В тот вечер папа подмигнул мне.
Остолбеневшая мать не поняла его. Октавия растолковала ей значение английского глагола. Лючия Санта оживилась:
– Видишь? Он просто придуривался! Он сознавал, что делает, но его несло, он не мог справиться с самим собой!
– Ну да, – поддержал ее Ларри. – Он увидел, как перепуган Джино, вот и подмигнул. Я же говорю, что с ним не случилось ничего серьезного. Немного приболел, только и всего. Пускай возвращается домой.
Мать повернулась к Октавии:
– Так как? – Она уже приняла решение и нуждалась теперь лишь в формальном согласии дочери.
Октавия взглянула на Джино, который поспешно отвернулся.
– Попробуем, – вздохнула она. – Я постараюсь.
Матери помогали собираться всем семейством.
Она взяла с собой еды – спагетти в кастрюльке, полбатона свежего хлеба – на случай, если его не отпустят сегодня же. Они даже снизошли до шуток.
– Когда он в ту ночь назвал Винченцо ангелом, я сразу смекнула, что он спятил, – призналась Лючия Санта. Этой горькой шутке было суждено запасть им в память на долгие годы.
Когда она была, наконец, готова, Джино спросил:
– Папа действительно возвращается сегодня домой?
Мать взглянула на него. Его мучил страх, причину которого ей трудно было понять. Она ответила:
– Не сегодня, так завтра. Не беспокойся.
На ее глазах мальчик воспрянул духом; безграничное доверие, которое он испытывал к ней, наполнило ее знакомым теплым чувством власти и любви.
Винни, услыхав разговор матери с Джино, воскликнул с воодушевлением верного сына:
– Ура! Ура!
– Я одену детей во все чистое и выстрою их перед домом, – пообещала Октавия.
Ларри поехал с матерью. Перед уходом он наказал детям:
– Если мы вернемся вместе с отцом, не смейте его беспокоить! Пусть отдыхает. Делайте все, о чем он вас ни попросит.
При этих его словах мать почувствовала прилив сил: теперь она не сомневалась в благополучном исходе и в том, что та зловещая ночь была на самом деле не так страшна. Просто они перенапряглись и поддались слепым чувствам. Наверное, не следовало вызывать полицию и «Скорую» и увозить беднягу в больницу. Впрочем, возможно, так даже и лучше.