— Ну да, но такова уж Ванесса. Остается только принимать как должное, что если ей попадется что получше, то она тебя бросит. Это часть ее обаяния.
— Не для меня. Слушай, есть потрясающая идея. Пускай Марк с детьми переезжает, а ты на рабочую неделю будешь оставаться здесь. Ты можешь жить со мной! Только подумай, как будет здорово. Если Марк считает, что так легко найти няню, пусть сам там с ней и живет, и она разбирается с мальчиками и Хэтти, а ты можешь жить в Лондоне и видеть их по выходным. У тебя будут куда лучше с ними взаимоотношения, если ты будешь реже их видеть. Все дело в новизне. Слишком уж много времени мы должны проводить с детьми. Нужно ввести годичный отпуск для родителей, когда у детей начинается кризис подросткового возраста. Кстати, как Джейк?
— Куда лучше, — отозвалась Тэсс. — Разговаривает. Знаешь, открывает рот и общается с помощью слов. Это настоящее чудо. Думаю, что все из-за переезда. Марк в последнее время куда счастливее, и вся атмосфера в доме изменилась. Наверное, поэтому я и соглашаюсь. Чтобы все остальные были счастливы.
— Но что ты чувствуешь?
— Даже не знаю. Я будто сижу в лодке, которую подхватило течением, и не хочу, в общем-то, чтобы меня унесло, но выбора нет. А грести против течения очень тяжело.
— Что-то это не похоже на новую, сильную Тэсс.
— Знаю. Это смешно, но я чувствую себя так, будто снова исчезаю. Когда я начала учиться, мне показалось, что раздвинулись тучи, и я поняла, что существую. Будто я на пятнадцать лет потеряла себя из виду, а потом повернула за угол и встретила: да, эта женщина и есть я. Я ее знаю, и она мне даже нравится. Каждое утро этого первого семестра я просыпалась с таким вкусом к жизни! Знаю, это звучит глупо и сентиментально, но я открывала глаза и думала не про портфели, ботинки для регби, счета за телефон, а про эссе, записи, деньги на ленч. И хотя, на первый взгляд, это не очень волнующие вещи, но они касались только меня, а не кого-то еще. Последние годы я все делала для других людей, а не для себя. И сейчас меня беспокоит, что раз я нашла новую себя, то не думаю, что могу от этого отказаться.
— Но ведь это и есть брак, правда? Необходимость отказаться от того, кем ты был.
— Но ты же выбралась из этого, ты развелась с Мартином. И в основном потому, что тебе надоело жить, исходя только из его интересов. Так?
— Вроде того. Но в основном если бы я с ним прожила еще хоть день, то убила бы себя. Или его. Я не шучу, Тэсс. Я, правда, ощущала, что исчезаю. Ты говоришь, что потеряла себя из виду, но с Мартином я уже боялась вообще что-то говорить. Я, и вдруг боялась! Каждый раз перед тем, как открыть рот, мне приходилось взвешивать каждое слово: что хочу сказать, как он на это отреагирует, словно я не могла думать сама по себе. Будто все время ходила по тонкому льду и могла вот-вот провалиться. Мартин постоянно был не в духе. Ты не можешь себе представить, с каким облегчением я осталась одна. Я так долго была с ним вместе только из-за девочек. Все думала: Мартин их отец, они его любят, так что мне надо смириться с тем, что он вечно недоволен и я ему тоже не очень нравлюсь. Но постепенно поняла, что дети уже достаточно подросли, чтобы понять, что я живу во лжи, и начинали меня жалеть. Очень сложно сохранять достоинство, когда тебе постоянно приходится извиняться за собственное существование.