— Угу, — машинально кивнула, забирая телефон и отстраненно смотря, как Богдан, обутый в высокие ботинки, легко спрыгнул с крыльца, напрочь проигнорировав лестницу. И только тогда, когда он уже шагнул на тропинку между деревьев, по левую сторону от курилки, спохватилась и крикнула, — Эй! А куртку?
Остановившись на секунду, он повернул голову и усмехнулся:
— Потом вернешь.
И ушел. Вот так просто взял и свалил, никак не объясняя своего странного поведения, оставив меня в полном недоуменнее.
Пожалуй, любопытней личности, чем Богдан Полонский, я на своем пути еще не встречала…
Пожав плечами, решив пока не особо париться по данному поводу, шмыгнула носом и, чихнув, натянула великоватую мне куртку как следует, засучив рукава, что б они не мешались. Толстовку же оставила в руках — в ней было слишком жарко, а без нее наоборот, холодно. В футболке и кожаной куртке же было самое оно, Богдан словно предчувствовал это.
Странный тип, что ни говори.
Чихнув пару раз, громко и от всей души, пошкрябала саднившее горло и вздохнув, поплелась в начальный пункт своего назначения, то есть в обитель медиков. Оные, кстати, едва ли не прибить меня изволили, узрев на предложенном мне градуснике, по его возвращению обратно, веселые цифры, означающие наличие у меня высокой температуры.
Всего-то 38,8 а крику было столько, словно я прямо у них в кабинете белые тапочки примерять собралась.
В общем, освобождение на мое имя выписали, рецепты и справку, он же больничный лист, тоже выдали (да-да, квалифицированные медики элитного универа и такими вещами занимались) и, взяв с меня честное слово, что я немедленно отправлюсь домой, выпнули из своего кабинета, явно собираясь проводить после меня сопливой грандиозную дезинфекцию. На что я ни капли не возражала.
Естественно, увидев заключение врачей, Елена Николаевна мигом заткнула рты всем недовольным и отправила меня домой. Виновато шмыгнув носом перед Аленкой, я собрала вещи и, пообещав с ней связаться вечером, покинула учебную аудиторию, невесело волоча ноги по чистому, свежевымытому уборщицами полу.
После временной передышки на свежем воздухе мне поплохело опять.
И хоть сейчас в обморок мой организм отправляться вроде бы не собирался, к уже ставшему родным кашлю, соплям и больному горлу добавились слезящиеся глаза, которые стали почему-то закрываться, да дикая ломота в костях всего тела. Вопрос о том, каким макаром мне в таком состоянии добраться до дома, как-то временно и ненавязчиво повис в воздухе…
— Извиняюсь, — гнусаво буркнула, неудачно вписавшись в кого-то на первом этаже, когда спустилась с лестницы и вышла из-за угла. Вперед я не особо смотрела, не до того как-то было. Мной владела одна мысль — доехать до дома и лечь спать, на остальном я как-то не зацикливалась.