На розыски Аркадия Венедиктовича Штромма у сыскных агентов ушло менее десяти минут. Как им сообщили в приёмной главноуправляющего, Штромм является аккредитованным представителем немецкого банкирского дома «Рейнхарт» и работает на бирже же четвёртый год. Рабочее место Аркадия Венедиктовича представляло собой стеклянную выгородку в просторной зале, где за обычными канцелярскими столами работали трое молодых людей, облачённых в одинакового кроя чёрные сюртуки с шёлковыми галстуками.
— Простите, господа, где мы можем найти Штромма? — спросил Гаевский, когда сыщики вошли в стеклянную загородку.
— Штромм — это я, — заявил один из обладателей чёрного сюртука и галстука, имевший весьма примечательную наружность: светлые, слегка вьющиеся волосы, яркие карие глаза и чистая, свежая, румяная кожа лица делали его похожим на театрального артиста, привлекаемого обычно на роль героя-любовника. Одет молодой человек был с большим вкусом и изяществом: помимо безукоризненного сюртука обращали на себя внимание его золотые запонки с камеями и подобранная в тон галстучная булавка с каким-то полудрагоценным камнем. Выглядел Штромм в высшей степени солидно, под стать одежде был и одеколон, и остроносые лаковые туфли, выглядывавшие из-под стола. Несколько странно было встретить такого импозантного красавца среди пыльных фолиантов, конторских книг и бухгалтерских таблиц — словом, среди всего того вороха скучных бумаг, что согласно представлениям того времени должны были претить всякому мужчине благородного сословия.
— Мы агенты Сыскной полиции, — представился Гаевский. — Агафон Иванов и Владислав Гаевский. Где бы мы могли спокойно поговорить?
— Сейчас заканчивается утренняя сессия, буквально через десять минут. Пока же у нас самая горячая пора, половина всех сделок проходит в последние десять минут торгов. Соблаговолите подождать чуть-чуть и потом я буду в полном вашем распоряжении. — торопливо проговорил Штромм, быстро оглядев визитёров. — Пожалуйста, не стойте, сядьте на стулья, мне из-за вас не видно таблицы котировок.
Оказалось, что стены загородки, в которой сидел Штромм, вовсе неслучайно были сделаны стеклянными. Через них был прекрасно виден торговый зал с огромными чёрными досками, испещрёнными записями мелом, которые сообщали о выставленных на торги лотах и величине котировок. Два служителя в ливреях ходили с мелками и тряпками вдоль досок и вносили изменения, согласно распоряжениям, отдаваемым третьим служащим, принимавшим листочки с заявками, которые подавались клерками из зала.