Сыщики присели на стулья и не без любопытства принялись наблюдать за технологией торгов. Штромм, отслеживая изменения котировок на досках, на небольших листках с банковской печатью писал распоряжения, с которыми один из молодых людей, выполнявший роль своеобразного курьера, стремглав бежал в торговый зал и подавал распорядителю торгов. Если его никто не опережал и сделка успешно проходила, Штромм уже на большом листе со всеми банковскими реквизитами записывал параметры совершённой операции, а именно — количество купленных бумаг, их стоимость, время совершения сделки, код поручителя — и отдавал документ другому молодому человеку, который выполнял функции секретаря, т. е. заверял его своей печатью, присваивал номер и вносил в реестр сделок. Контора работала подобно хорошо отлаженному часовому механизму, клерки трудились в почти полной тишине, понимая друг друга без слов. Лишь иногда Штромм, отдавая карточку-распоряжение, давал курьеру краткие пояснения: «Брянские рельсы лот в четыреста тридцать акций берём… Котировку лота в тысячу акций Франко-Русского завода поднимаем на десять копеек…».
В торговом зале, хорошо видимом из брокерской конторы, царило сосредоточенное оживление. Почти в полном молчании солидного вида мужчины подходили к распорядителю с листками-заявками, отдавали их и отходили в сторону, уступая место другим. Некоторые переговаривались, но на ходу, почти не задерживаясь. Люди выглядели солидно; каждый знал своё дело и не мешал другому.
За последние десять минут торгов Штромм провёл не меньше дюжины сделок, добросовестно трудясь, не разгибая спины над столом. Когда в торговом зале ударил гонг, чей звук оказался похож на звон корабельной рынды, Аркадий Венедиктович распрямил спину и удовлетворённо пробормотал:
— Что ж, очень даже ладненько поработали!
Он вышел из-за стола и, жестом указав сыщикам на выход, проговорил:
— Можем поговорить в нашем буфете.
— Давайте лучше пройдём на улицу. — предложил Гаевский. — Погода чудная, весна, солнце припекает, что может быть лучше?
Троица двинулась через торговый зал на выход, но уже в самых дверях какой-то представительный мужчина задержал Штромма:
— Аркаша, «Пароход» откатился на полтора процента за утреннюю сессию, я же просил меня поддержать!
А Штромм с неожиданным раздражением выдернул рукав и огрызнулся:
— Я же сказал тебе, что у меня на «Пароход» все заявки конкурентные, а из своих денег я его поддерживать не стану!
Гаевский и Иванов не без удивления переглянулись: темперамент брокера в этой мимолётной вспышке раздражения проявился неожиданно ярко.