Время пробуждения и преобразования.
Послание 24-го лунного дня.
То, что создано душой, останется в веках.
Черпайте вдохновение в любви, создавая новые миры.
Утром Арис проснулась и поняла, что улыбается от счастья. Если первая ночь была лишь робкой дегустацией друг друга и обещанием будущего наслаждения, то сегодня состоялось пиршество, где одно изысканное лакомство сменяло другое. Словно вся страсть, так долго ждавшая своего часа, стремилась проявить себя и разных формах. Стоило им завершить что-то одно и отдаться пульсации наслаждения, как их снова бросало друг к другу. Натиск сменялся томным растворением, бешеная скачка переходила в полудрему. Они никак не могли насытиться друг другом. Мадрук ушел почти под утро, поцеловав ее на прощание и сказав:
— Если ты захочешь от меня уйти, потому что я выбрал сына, Тайру и страну, я пойму, но я этого не хочу. Я хочу, чтобы мы были вместе и наслаждались друг другом так, как этой ночью. Просто прими это и реши, хочешь ли ты остаться со мной как любимая женщина или хочешь уйти. Я не могу предложить тебе что-то другое.
— Я не хочу сейчас ничего решать! Дай мне время хотя бы до вечера! Я прошу тебя, не смотри на меня сегодня, не говори со мной, не прикасайся ко мне! — взорвалась она, не понимая, как он может так распоряжаться ее жизнью. И в то же время — на что она, глупенькая, надеялась: что Мадрук откажется от привычной жизни, разведется с Тайрой и женится на ней, оставив сына? Какой же наивной она была, вроде и не молоденькая девочка, как Хортица, а главная жрица храма Луны, а все еще витает в своих фантазиях. Ей четко дали понять, какая роль в этом спектакле ей уготована, и это явно не главная роль жены правителя.
Мадрук наблюдал за бушевавшими внутри нее страстями и понимал, что сейчас ему лучше ее оставить.
— Увидимся вечером на пире! Я люблю тебя, Арис!
— И я люблю тебя, Мадрук, — целуя его на прощание, прошептала она. И, едва закрыв за ним дверь, провалилась в крепкий сон, даже не успев себя пожалеть.
Все еще продолжая улыбаться, она сладко потянулась и вдруг вспомнила прощальные слова Мадрука. Но в утреннем свете солнца они уже не казались ей приговором, а воспринимались как то, что есть в данный момент и что, вполне возможно, может измениться или что она может изменить сама. Ее душа пела от счастья, страдала и росла, потому что у нее была эта любовь, и никто на земле не мог запретить ей любить его, и никто не мог отнять у нее это счастье, если только она сама не решит отказаться от него. Это ее свобода любить! Но пока она не собиралась отказываться от любви, а собиралась продолжать любить и привлекать любовь в свою жизнь. Она вспомнила о своем подарке Мадруку и, достав платок, положила его рядом с изголовьем кровати.