— А почему убежали, тетя Капа? От кого? Вам кто-то угрожал?
— Никто не угрожал. Убежала от своего парня, которого любила. Беременна была от него.
— Так зачем убежали, если и «беременна», и любили?!
Баба Капа задумалась. Было видно, колеблется: рассказывать ли дальше? И все-таки решилась!
— Изменил он мне, дочка. Да так подло… Он ведь знал о моей беременности. Должны были подавать заявление в загс. Всем родственникам объявили. И вдруг послали его на две недели в командировку, в соседний поселок. Там тянули новую электролинию. Он у меня был электрик. На постой его определили к одной бойкой молодухе. Так он с ней все две недели и прожил, как с женой… Она потом к нам в поселок к нему приезжала. А он ее прогнал. Конечно, просил у меня прощения. На коленях просил. Но я не простила… Если бы меньше любила, может, и простила бы.
Она замолчала, а Надя не знала, как отвлечь женщину от печальных воспоминаний. Пока придумывала, Капитолина Ивановна продолжила.
— А сейчас, на склоне лет, себя не могу простить. Я ведь, Надюша, от ребеночка своего избавилась! Вот какой душегубкой оказалась! А срок-то уже большой был. Повредилось там у меня все внутри. Но меня сразу предупредили — рожать больше не смогу.
Вот такие у меня дела. Тебе об этом давно хотела рассказать. Затем, чтобы не повторила мою ошибку. Молодая девушка может забеременеть, что же тут удивительного? Ну и рожай! На то бог и посылает, чтобы рожать. И никого не надо бояться!
Надя слушала, затаив дыхание. Будто все о ней баба Капа рассказывала! Она ведь тоже своего первого ребенка истребила. Тоже — душегубка. Но Бог послал ей прощение. Она не признается никому о своей беременности, чтобы не навредить ее маленькому. Надежда должна охранять его, коли на нее такая милость снизошла! Мысль мелькнула: «А может, бабе Капе признаться?» Но как мелькнула, так и улетучилась. «Не надо! Решила беречь в тайне свое сокровище, значит, так и будет!»
Меж тем Капитолина Ивановна засобиралась уходить. Составляла на поднос посуду, чтобы унести на кухню, и продолжала наставлять Надежду.
— Смотри, дочка, если душа не лежит к человеку — не насилуй себя. Ничего из этого не получится. Опять-таки по себе знаю. Конечно, рискуешь. Можешь и не встретить того, кого твоя душа жаждет. Вот как у меня получилось. Сватались-то многие, когда здесь уже в городе жила. Я ведь поначалу у других хозяев служила десять лет. Они в Америку уехали. Долго уговаривали с ними поехать… Да не захотела я. Перед Богом как-то боязно бросить родную землю, податься за моря-океаны… — Погрустневшая баба Капа помолчала и подвела черту: — Так вот о тех, кто сватался, душа их не принимала. Капризная у нас, женщин, душа, Надя. Глядишь, прикипит к какому совсем негодящему, прости господи! — и не оторвать. Пойду я, Надюша, спокойной ночи. Еще что скажу: если не любишь парня — не обнадеживай. Найди смелость сказать. Знаешь, кого имею в виду. Все, пошла, закрой за мной дверь.