После ухода Капитолины Ивановны Надежда тихонько зашла в детскую. Мальчик спал спокойно. Из-под одеяла предательски виднелась рука тряпичной куклы — Платошка продолжает сочинять сказку про девочку, к которой вернулся папа.
Надя бесшумно вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Еще по дороге из поликлиники девушка надумала позвонить сегодня Виктору. Испугался мужик, даже в другой город сбежал. Главное — ребенка бросил! Успокоит его сегодня Надежда.
Она зашла в свою комнату, села поудобней на диване и, глубоко вдохнув, нажала на мобильнике: «Виктор Шмелев». Когда Надя уезжала с Платоном и Володей в деревню, Виктор Андреевич собственноручно забил в ее телефон свой номер.
Ровные гудки вызова несколько успокоили ее, и она покорно ждала, довольная, что телефон Виктора не отключен. В трубке прозвучал голос: «Да, Надя, я слушаю!»
Она ждала ответа, для этого и звонила. Но голос в трубке оказался внезапным, как снег на голову… Она даже оглянулась вокруг в поисках поддержки — никого, кроме нее, не было.
Осипшим, незнакомым голосом Надя начала говорить. Получалось совсем не то, что так старательно много раз придумывала. Да она и забыла все, как только услышала его голос! А говорить надо, она же сама позвонила!
— Виктор Андреевич, я хочу извиниться. Простите, пожалуйста!
«Бог мой, что я плету?! Лишний раз напоминаю о пощечине? Мол, извини, что залепила тебе в…» Понятно. На том конце провода (впрочем, сейчас нет проводов) было молчание. Значит, еще ее подача. Ладно, идем дальше.
— Виктор Андреевич, для всех нас главным является ребенок. Ради него забудем все плохое. Оно уже ушло в прошлое. Пусть дальше у нас сохранятся ровные, деловые отношения. И, пожалуйста, не избегайте Платошку. Тяжело маленькому в одночасье лишиться и мамы и папы. Я обещаю вам, вы с Платошкой будете общаться без меня. И вообще, если не хотите, мы можем с вами не видеться. Капитолина Ивановна сказала, что вы уехали на целый месяц. Поверьте, для ребенка это слишком долго, быть без папы.
Ее перебил голос:
— Да и для меня тоже — слишком долго.
Это сказал Виктор. Таким же, как у Надежды, осипшим голосом. Она ухватилась за спасительную соломинку:
— Вот видите! Тогда пораньше приезжайте, а я завтра скажу Платону, что папа скоро приедет!
В трубке опять молчание. Но Надя считала, что мяч у него, нужно ждать его подачи. И он ответил:
— Я приеду. — Помолчав, добавил: — Одному здесь плохо.
Разговор закончился, а Надежде до утра хватило для размышления короткой фразы: «Одному здесь плохо…» Кого он еще имел в виду, кроме ребенка?..