Темная дорога, тишина и парящие между деревьями трогательные огоньки, в каждом из которых теплится маленькая жизнь. Мир так прекрасен и так хрупок!
В конце июля, когда нагрянула невыносимая жарища и даже ночи не приносили облегчения от зноя, которым пропитались стены и накаленная за день шиферная крыша дома, Вика сидела с ребенком в гамаке, втягивая в легкие тягучий сосновый запах. В траве, на которую опустилась спасительная роса, залихватски пиликали на своих рассохшихся от жары скрипках кузнечики и чирикали очнувшиеся от дневного обморока птицы. Смотрела на равнодушно мерцающие холодные звезды, чувствуя себя букашкой, затерявшейся в глубокой траве. Можно ползти по травинке вверх, думая, что штурмуешь небо, а ты всего лишь качаешься на единственной былинке, которую кто-то большой и тяжелый в любой момент может придавить, вмять в землю каблуком, даже не думая ни о травинке, ни тем более о какой-то там букашке, карабкающейся к небу. Это нам самим кажется, что о нас должны помнить и нас хранить. Травинка живуча и упруга, она потянется снова к свету, выпрямляясь, точно сжатая пружина; корни ее цепки — и она прорастет снова сквозь грунт, пахнущий палой листвой. А букашке опять взбираться по ее распрямившемуся стеблю, печалясь о том, что Бог не дал крыльев.
Прижала Тиму к себе, чувствуя его горячее тельце. Погладила по шелковым волосам, выгоревшим и ставшим похожими на ковыль. Прижалась к его макушке, впитывая в себя расширившимися ноздрями запах молочной детской кожи. Вот оно! Моя кровиночка, еще одна букашка в мироздании, которой предстоит взбираться вверх.
Перламутровая раскрывшаяся ракушка месяца слабо поблескивала на темном небе, время от времени ныряя в облака, будто купаясь в набегающих волнах.
— Мама! Посмотри! Звездочка с неба упала и горит в траве. — Тимурка вырвался из ее объятий, спрыгнул на землю и побежал к яблоне, под которой в темных зарослях зажегся зелено-желтый фонарик. — Что это?
Вика следом за сыном пошла на волшебный свет, качающийся на кончике осоки. По травинке карабкался вверх светлячок, освещая свой путь светом, который рождался внутри.
— Это светлячок, Тима. Смотри: он карабкается к звездам, освещая себе дорогу светом, который несет сам. Вот так и люди, до звезд добираются лишь те, кто горит.
Подставила ладонь под травинку. Качнула ее другой рукой. На ладони полыхала яркая лимонная искорка, примостившаяся на хвосте коричневого невзрачного жучка, щекочущего ладонь своими длинными усиками.
— Мама! Смотри! Вон еще два зажглись!
Сын стряхнул на свою ладошку, как капли росы, два фонарика, разливающих сказочный свет. Жуки горели на ладони сына, точно маленькие янтарные камушки, впитавшие в себя столько солнечного света, что могли дать его другим.